Неоконченная депортация. Маленькая победа в большом ужасе

8 машин слежки в день, захваты полицией, введение спецопераций в отдельно стоящих селах, массовое запугивание граждан, казаки, гордо рассказывающие об избиениях “черных”, ориентировки на нас по блокпостам, изъятие паспортов полицейскими - все это и многое другое произошло в результате попытки провести вечер памяти к дате депортации и сделать документальный фильм о жизни турок-месхетинцев в России. Сегодня в публичном доступе представляется режиссерская версия 2 серии фильма “История одной выставки. Неоконченная депортация”.

Осенью 2013 года мы дали согласие в рамках редакционного задания тогда еще нормального издания «Совершенно секретно» (когда редактором была Людмила Телень), съездить на Северный Кавказ и юг России для написания материала и съемки документального фильма о жизни турок-месхетинцев. Осознание сложности предстоящей командировки пришло еще в Москве, когда мы впервые пообщались с тремя представителями общины турок-месхетинцев из США.

Айдын, Ислам и Махмуд, прибывшие в Москву для этой поездки, 10 лет назад жили в России. В тех самых краях, куда мы собирались ехать в конце ноября - начале декабря 2013 года. Годами ранее Международная организация миграции признала турок-месхетинцев народом, скажем так «терпящим бедствие», и организовала миграцию желающих в США.

Поехали не все. Люди, натерпевшиеся бед за прошедшие десятилетия уже мало кому верили. Ехать в далекие Штаты и начинать все с нуля, рискнуть всем, пожелали не все.

Когда весной 2014 года мы показывали первую серию фильма «История одной выставки. Неоконченная депортация» в Конгрессе США в Вашингтоне, а затем презентовали свой фильм в нескольких штатах, к нам подходили вчерашние жители России, ныне - граждане США, турки-месхетинцы, или «ахыска», как они себя называют, благодарили нас за работу. 

И я на всю жизнь запомнил старика, который заплакал на просмотре фильма в Дэйтоне и сказал мне: «Я 10 лет пытался это забыть. Сейчас все вспомнил. Если вы можете - помогите нашим в России».

В Москве, в ноябре 13 года, в Сахаровском центре, к годовщине сталинской депортации турок-месхетинцев, прошла конференция с фотовыставкой истории этого народа.

Тогда же, прибывшие из Америки на эту конференцию наши будущие друзья, сообщили нам о слежке, которая велась за ними с момента их прибытия в Россию. Кто следил точно не было известно, но догадаться, думаю, было не сложно.

И вот в конце ноября мы с коллегой Лелей Власенко вылетели в Ростов-на-Дону.

У нас имелись профессиональные удостоверения издания «Совершенно секретно» и Фонда защиты гласности, были с собой редакционные задания. Мы хорошо знаем законы, в том числе и наш профессиональный «Закон о СМИ РФ». Это должна была быть обычная командировка.

Однако Леля в сжатые сроки перед отъездом все же  обезопасила нашу поездку запросом к МВД России с просьбой оказывать содействие во время нашей командировки. Запросы также были отправлены еще из Москвы в учреждения, которые мы собирались посетить - МВД Кабардино-Балкарии, различные прокуратуры и администрации городов, поселков, суды, миграционные службы.

Именно щепетильность Лели спасла не только нас, но и всю командировку и мероприятия, проходившие на выставке в различных населенных пунктах Кавказа и юга России. Эпизод, показанный во второй серии нашего фильма «История одной выставки. Неоконченная депортация», мог стать первым и последним в нашей поездке. 

Начало командировки

Мы прилетели в Ростов-на-Дону, где нас встретил наш будущий друг Мустафа Афлатов. Турок-месхетинец по национальности, он прошел службу в МВД, окончил профильный ВУЗ, однако из-за его национальности ему, офицеру МВД, предложили работу лишь на сержантской должности. Участник боевых действий в Чечне, офицер МВД Мустафа преданно служил России. Однако страна не смотрела на его заслуги, многонациональная Россия, о чем так любят заявлять высокие чины РФ, смотрела на его национальность. За боевые заслуги на войне Мустафа получает от государства “пенсию” (по закону о монетизации льгот) - около 3 000 рублей. И это все, чем государство отплатило своему бойцу. И то, что офицер служил на сержантской должности, было показательным отношением к таким как он. С национальностью турок-месхетинец.

Сталинская депортация произошла 70 лет назад, но получалось, что название нашего тогда еще будущего фильма все равно было актуальным. Депортация-запрет на различные должности для турок-месхетинцев действуют в России до сих пор. Депортация продолжается.

После Ростова-на-Дону Мустафа повез нас в Сальский район Ростовской области. Утром следующего дня мы уже находились в администрации района, куда пригласили на встречу нашу делегацию.

Тема разговора с чиновниками проста - турки-месхетинцы из Америки хотят провести фотовыставку и вечер памяти в районе к годовщине депортации своего народа. Руководство района не увидело в этом (как ни искало) ничего противозаконного. После, оставшись с чиновниками наедине, мы, журналисты, рассказали, что к нам обратились турки-месхетинцы с заявлением о притеснении своих соратников в том числе и в Сальском районе. Мы приехали все проверить. 

Чиновники были «любезны» и рассказали нам, что турки врут. Что им итак делают все преференции (да побольше, чем коренному населению!), а они постоянно жалуются.

Мы должны были встретиться с ними вечером, в селе Гигант. Ведь они же вежливо приняли приглашение американских гостей на выставку и обещали приехать.

Нападение гигантских милиционеров

Поселок, в котором предполагалось провести выставку похож на гетто. Конец географии. Дорога, которая ведет в него, больше не ведет никуда. Развалины домов, окна, закрытие целофаном, печки в домах, во дворе редких двухэтажок - хозяйство, скотина, техника, отсутствие дорог, каких-либо социальных объектов, детских площадок. Вообще отсутствие всего. Люди живут как на Крайнем Севере. 

И еще тогда мы не знали, в каком они статусе. Большинство - ни в каком. Власти не делают им документы. У многих еще советские паспорта. У некоторых детей нет никаких документов. Даже советских. То есть их вообще не существует на свете. И при этом люди платят налоги и за все, за что только можно платить.

Живут сельским хозяйством, как и их предки. Берут у администраций в аренду земли, пашут на них, продают продукты своего труда. А так, как у них нет документов, продают «вольно” - спекулянтам за низкую цену. И при этом любой властьпридержащий или непонятно что придержащий «казачок» всегда может «снять» с них денег или взять сколько ему надо того, что эти люди растили весь сезон.

Нет статуса - нет прав. Так их тут и держат. В гетто. Осталось при въезде в поселок повесить табличку: “Arbeit macht frei”.

Шатер, в котором предполагалось провести выставку, находящийся во дворе двухэтажного дома, устанавливали несколько часов. Турки уже распространили весть, что вечером будет «мероприятие», или «собрание», как они это называют.

Перед выставкой зашли погреться в дом к какой-то турецкой семье. Хозяева сразу же стали отпаивать нас горячим чаем со всякой снедью.

Внезапно в квартиру, в которой мы грелись, зашли люди и сказали: «Там милиция приехала!»

Мы вышли на улицу. Несколько машин, сотрудники полиции и «казаки» - некие люди в камуфляжах, своим видом наводящие ужас на окружающих. Довольно страшные рожи у этих казаков. Как на подбор.

Дальше все было быстро. Не успел я включить камеру, как ко мне подошел майор и потребовал документы. Я предъявил паспорт гражданина РФ и удостоверение журналиста. Он потребовал вытащить паспорт из обложки: «Я посмотрю только паспорт, чтобы потом не сказали, что у вас что-то пропало, деньги или еще что».

Вытащил паспорт и отдал ему, тот сунул мой документ к себе в карман. В пачку паспортов, которые были отобраны уже у моей коллеги Лели, у наших американских турок-месхетинцев и еще у каких-то местных.

Все, что объяснил майор - ему надо «пробить» по «своим базам» наши документы, мол, вдруг мы в розыске (особенно смешно это звучало в отношении американцев).

Это был настоящий спланированный налет. Схему я понял сразу. Если бы не щепетильность Лели в подготовке к командировке, не было бы никаких выставок, никаких свидетельств, а остались бы только проблемы. Не столько у нас, сколько у местных турок-месхетинцев. И они просто больше ни во что бы не верили.

Гигантский налет

Позже восстанавливая по фактам всю картину, мы поняли, что произошло. Сразу после нашего визита в администрацию района, после договоренностей о том, что выставка пройдет в поселке Гигант, что работа журналистов согласована в главке МВД, а также уже после приглашения чиновников на выставку, в райотдел полиции Гиганта пришла бумага о том, что в селе, в которое мы направились, будет проводиться «несанкционированное массовое мероприятие». 

Бумага поступила из той же администрации, в которой мы были несколькими часами ранее. Подписано было теми же людьми, с которыми мы беседовали. От полиции требовалось «принять меры».

Далее эскорт полиции выдвинулся в поселок, где уже закончили устанавливать шатер для выставки. Экипаж ГАИ перекрыл единственную ведущую в поселок дорогу (мы уже находились на месте). Зная, что на выставку едут люди со всего района, полиция установила на дороге настоящий блокпост. 

Сотрудники ГАИ останавливали все машины, отбирали у людей документы и вели некую «проверку». Въезд в поселок оказался перекрыт.

В само же село въехали патрульные машины с замначальником РОВД района, участковым, несколькими сотрудниками полиции с оружием и несколькими «приданными им казаками».

Полицейские вместе с майором-начальником приступили к изъятию у нас документов. С собой они привезли ксерокс, который подключили в квартире одного из домов местных жителей. Все изъятые документы стали тщательно копироваться. 

В то время, пока они разбирались с нами, по селу шли полицейские с казаками, от дома к дому, чтобы: «переписывать количество проживающих и находящихся в домах граждан». На деле - запугивать население.

Это был настоящий правоохранительный психологический прессинг. Фактически - зачистка. Некоторые граждане не на шутку перепугались. Визита такого количества полиции они ранее не видели. Учитывая, что власти не выдают им много лет российские паспорта, что у некоторых из них были еще советские документы, что у многих из них не было никаких регистраций, вступать в беседы с полицией эти люди не горели желанием.

Люди стали расходиться. Хозяину же палатки, который устанавливал ее во дворе своего дома несколько часов, предъявили обвинение в организации несанкционированного массового мероприятия и пригрозили весьма крупным штрафом. Кого-то из турок в это время по телефону стали вызывать на «беседу» в местную прокуратуру.

Машина устрашения заработала по четкому плану. Ни о какой выставке уже не могло быть и речи. Троим из нас (чтобы разделить нашу группу) предложили «для выяснения» проехать в местный РОВД. Причем нас с Лелей разделили - от нее потребовали садиться в полицейскую машину, а меня оставили на улице. Все наши документы с пачками ксерокопий их же, были в руках от майора.

Далее по их плану троих из нас должны были минимум 3 часа продержать «для выяснения личности» в местном РОВД, а затем, вероятнее всего, привезти остальных и допрашивать уже всех вместе. Таким образом нас должны были «изъять» на 6 часов минимум. С каким результатом - еще непонятно. Возможно, нами должны были после полиции заинтересоваться другие «службы».

А в это время в поселке полиция и казаки должны были наводить ужас на население.

Если бы все так и произошло, скорее всего, никаких выставок в других селах ни на юге России, ни на Северном Кавказе, мы бы уже не увидели. Турки-месхетинцы быстро делятся информацией между собой. Инцидент в поселке Гигант Сальского района Ростовской области мог поставить точку на всей нашей поездке. С нами бы просто боялись общаться.

Звучало в адрес турок со стороны властьпридержащих это просто: «Они тут поснимают что им надо и уедут, а вы останетесь».

Правовая контратака

Именно в момент этой полицейской спецоперации возник перелом, который определил дальнейшую нашу работу во время командировки.

Моя коллега Леля дозвонилась до пресс-службы МВД России в Москве. Прямо во время задержания объяснила по телефону происходящее (этот момент четко виден на видео в фильме). На том конце провода попросили передать телефон майору, руководившему операцией.

Майор взял трубку и стал чувствовать «неловкость», блеять что-то про то, что ему «надо проверить нас по своим базам». Выглядело это очень смешно для окружающих, а выступающая на лице майора бледность добавляла пикантности.

То есть, ему говорят из Главного управления МВД России, чтобы журналистов оставили в покое, а он по инерции выдает что-то про какие-то «свои базы». Начиная понимать, что он вляпался перед госруководством и что его банально подставили местные чиновники, майор, как и полагается, стал всех сдавать, сразу же рассказав о том, что в отдел полиции пришла «бумага» из администрации и он просто проводит проверку и выполняет приказ.

Бледнение и краснение майора попало в кадры фильма, во второй его серии. Затем правоохранитель распорядился вернуть нам все документы и даже их ксерокопии. После этого он 20 минут в 100 метрах от нас бегал с телефоном возле уха, размахивая руками. Понятно - делился пережитым с начальством.

Затем мы съездили на «блокпост» по дороге в поселок. Полицейские на дороге, не выдержав к нашему приезду вопросов от граждан, мол, что вообще происходит, а также сильно застеснявшись нашей видеокамеры, получив к нашему приезду инструктаж по телефону от начальства, раздали документы владельцам задержанных машин и заперлись в своих патрульных Жигулях, на всякий случай предупредив, что могут пожаловаться на то, что граждане на них «кричали».

Маленькая большая победа

Больше проведению выставки ничего не мешало. Милиция ретировалась вместе с казаками. Быстро. Информация о победе моментально разошлась как по селу, так и по, кажется, всем поселкам турок-месхетинцев России.

Люди в селе повысыпали на улицы и уже стали сами задавать вопросы не успевшему сбежать участковому, мол, на каком основании вы требуете документы и некие «списки проживающих»? Участковый обиделся на нашу работающую видеокамеру, вернул всем документы и сбежал. Выставку провели во дворе одного из жителей поселка.

Все сказали все, что хотели. Эта маленькая, но такая важная победа стала переломной в нашей командировке. Жители увидели, что можно не боятся людей в форме. Что можно рассказывать о своих бедах. Что тогда люди в форме и «по гражданке» начинают бояться их самих. Пусть хотя бы и на некоторое время во время и после нашего приезда. Но начало положено. И этого уже у них не отнять.

Это и стало сюжетом второй серии нашего фильма «История одной выставки. Неоконченная депортация», которая называется: «Вы, может быть преступник».

Цикл статей и публикация серий уникального и единственного фильма о проблемах турок-месхетинцев в России происходит на сайте Интеркавказ в рамках проекта «Неоконченная депортация».

В ходе проекта в ближайшие дни Интеркавказ опубликует еще ряд статей и представит остальные серии фильма.

P.S. Как стало известно, майор милиции, руководивший операцией по нашему захвату и срыву выставки был уволен. Вместе с замглавы администрации района “по работе с национальными меньшинствами” - тем самым “пухлячком”, говорившим про “износ” палатки (на видео).

P.P.S. Все описанное произошло в первый день нашей командировки. И полицейский “налет” произошел еще при попытке турок-месхетинцев из США провести первый вечер памяти. Дальше было сложнее. Об этом - в следующих публикациях очерка проекта “Неоконченная депортация”.

"История одной выставки. Неоконченная депортация". Серия 2:

 

Также по теме:

Турки-месхетинцы. Граждане без родины

Фильм о турках-месхетинцах показан в Конгрессе США

В «ЯБЛОКЕ» покажут фильм о турках-месхетинцах

Комитет противодействия ксенофобии организовал показ фильма про турок-месхетинцев

В Москве вспомнят притеснения турок-месхетинцев

«Московский комсомолец» перешивает на фашизм?

Депортация продолжается

Кто не поместится в Соборную мечеть

4/10/2015
Дмитрий Флорин

Комментарии

Видео на Youtube