Кто убил майора ВДВ в Чечне

2/10/2011

Смерть офицера ВДВ в Чечне стала поводом для неадекватной судебной реакции.

Парадокс. Несмотря на огромное количество «служивых», материалов, посвященных проблемам военнослужащих выходит в свет крайне мало. Что касается участия в Чеченских компаниях, то у нас об этом вспоминают лишь при отправках и встречах из командировок на Кавказ. Что между этими событиями и после них, кажется никого не интересует. Ну калечатся, гибнут люди, ну «кидают» их чиновники и собственное руководство, это же не так интересно, как награждение какого-нибудь «заслуженного» (15 лет просидевшего в дежурной част) медалью «За отличие в службе». Если верить старой поговорке, что в первую очередь надо бояться равнодушных, то нам впору бояться самих себя. Но больше всего поражают формулировки некоторых судебных решений! Такого нарочно точно не придумаешь.

Отправляя в Чечню обещают многое. Бывший заместитель начальника областного УВД полковник Попов, которого не так давно «ушли» с работы за некоторые очень некрасивые эпизоды, отправляя в очередной раз в 2001 году омоновцев в Чечню, даже обещал, что руководство позаботится о том, чтобы семьям помогли выкопать картошку. На деле оказалось, что женам бойцов даже не выдавали деньги, причитающиеся их мужьям, ссылаясь на ошибки в написанной на получение денег доверенности.  

Уже мало кто помнит, а большинство вообще не знает историю про лишившегося ноги в Грозном бойца Евгении, из того же ОМОНа, когда по приезду в Рязань руководство самого высокого ранга на телекамеры раздавало обещания, что не оставит своего сотрудника без помощи и даже решит его проблему с жильем. У парня с жильем были действительно проблемы. Один носитель погон очень большого ранга, как рассказывают омоновцы, даже тряс перед телекамерой ключами, якобы от квартиры, которую уже почти отдают раненному милиционеру. Однако за месяцы лечения и последующей адаптации к окружающему миру, о парне все добросовестно забыли. Лишь назначили смехотворную пенсию.

А кто знает историю про «боевое кидалово» в 137 десантном полку? Про «битву за боевые», которые чинуши, отписывая сами себе за брошенных в военную мясорубку ребят не желает возвращать их еще с 2000 года, мы писали не раз. Однако такого эксцесса, как у рязанских десантников, не было, пожалуй, ни у кого из рязанцев, «кинутых» деньгами за войну.

Десантное «кидалово»

Десантников еще раз кинули. На этот раз адвокат, который каким- то образом проник в полк и «загрузил» десантников тем, что может добиться возвращения их боевых денег. Нужен был только «вступительный взнос», на «мелкие сопутствующие расходы», взятки и т.п. И если адвокат рязанских омоновцев брал с ребят лишь символические 50 рублей с бойца, то «десантный кассир» собирал со служивых по несколько тысяч. Логика простанеужели ты не найдешь каких-нибудь 5-7-10 тысяч для того, чтобы тебе потом вернули твои 50-70-100 тысяч рублей, уже присужденных и «нарисованных» на бумаге из суда? Денег ушлый юрист собрал, как рассказывают десантники, несколько миллионов. И не только с этого полка. Теперь его разыскивает половина российских ВДВ. Денег он никому не вернул, а сам пропал. Вероятней всего его уже и в России нет. Без ответа остался лишь один вопрос: «А кто пригласил и допустил проведение подобной работы на территории воинской частиГоворят, обращаться к этому адвокату воякам рекомендовали «сверху». Так может адвокат не для себя одного деньги собирал? «Кидалово кинутых» - такое только у нас может быть. И что теперь делать? Подавать в суд на руководство, которое сказало скидываться адвокату, который обещал через суд добиться исполнения решения суда?

Дело майора

Вы что-нибудь слышали о погибших в 2001 году в Веденском районе Чечни рязанских офицерах-десантниках?

Выдержка из решения суда:

«…16 августа 2001 года майор Н. (фамилию не упоминаем из этических соображений) находился в составе отделения технического обеспечения, замыкающего колонну Российских войск, движущихся по направлению к одному из населенных пунктов, с целью блокирования «боевиков». Около 12 часов утра произошло боевое столкновение технической части с «боевиками». Майор Н. взял командование боем на себя и получил ранение в живот из снайперской винтовки. Ему была оказана первая медицинская помощь. В связи с боевыми действиями подготовка вертолетной площадки для эвакуации Н. в полевой госпиталь в Ханкалу заняла длительное время. При эвакуации в госпиталь майор Н. от полученного ранения скончался. Данный факт подтверждается свидетельством о смерти от 3 сентября 2001 года серии 1 – ОБ № 537433, в соответствии с которым Н. умер 16 августа 2001 года, выпиской из приказа командира войсковой части 41450 от 4 сентября 2001 года. Согласно справки о смерти причиной смерти является одиночное огнестрельное пулевое проникающее слепое ранение живота с повреждением внутренних органов, массивная кровопотеря. В декабре 2002 года в результате боевых действий и возникшего пожара в Веденской комендатуре, все уголовные дела и имущество были уничтожены. Указом президента РФ 3 1493 от 27 декабря 2001 года Н. за мужество и героизм награжден орденом «Мужества» (посмертно)…»

Безоружный комиссариат

При столкновении с противником, офицер, берущий на себя командование боем, должен находиться на передовой. В то же время он является для врага «целью № 1», гораздо важной, нежели снайперы и пулеметчики. Рязанский офицер принял командование попавшей в засаду группой на себя и был убит снайпером боевиков.

Семье майора (4 человека) военно-страховой компанией были выплачены положенные 120 окладов денежного содержания в равных долях и назначена пенсия по случаю смерти кормильца.

У семьи не стало кормильца. Сына, мужа, отца. Медаль и пенсия. Человек, который едет на войну, должен быть готов к тому что с ним может случится самое страшное. Должны быть готовы и члены его семьи.

За годы обоих чеченских кампаний рязанскому десантному полку досталось. И хотя его потери, к примеру, за первую кампанию являются одними из самых небольших среди не только ВДВ, но и других родов войск, все равно, они невосполнимы и ужасны.

Август 2001 года вновь «подкосил» 137 полк, выполняющий задачи в Чечне. Как и положено российским законодательством, члены семьи получили компенсацию и пенсию.

И это уже не вина того же Министерства обороны, ВДВ или 137 десантного полка, что это все, что у нас в стране полагается за гибель защитника Отечества.

На Западе за гибель военнослужащего при выполнении задач в зоне боевых действий полагается намного больше.

Помимо госструктур, в других странах этим занимаются специальные фонды, организации и движения. Чем у нас занимаются подобные фонды кроме проведения телемарафонов по сбору средствнепонятно. Родственники погибших на войне зачастую предоставлены лишь самим себе.

Так произошло и в случае с рязанским десантником. Государство свою «миссию», в пределах установленного законодательства, выполнило.

Сослуживцы тоже как могли, помогали семье погибшего товарища. Однажды кто-то посоветовал обратиться к юристам за помощью, и взыскать с Минобороны компенсацию в счет возмещения морального вреда и возмещения вреда в связи со смертью кормильца. Однако практика наших судов еще практически не знает подобных дел. Как можно оценить моральный вред от гибели человека в погонах на войне? Во сколько, в чью пользу и кто должен нести ответственность за этот вред? Кто виноват? Боевики? Государство? Или производитель оружия, из которого стреляли? А может производитель боеприпасов?

 Видимо над этими вопросами и должны были задуматься в 2 рязанских судах, когда к ним поступили иски на компенсацию морального ущерба из-за смерти рязанского майора

Но дело даже не в том, что согласно действующим законам и сложившейся в суде обстановке, когда представители истца не смогли доказать свою правоту, суд имел полное право принять решение не в их пользу (так и получилось семье погибшего отказали), а в том, как именно это было сделано! Вот тут и призадумаешься над фразой героя «Операции Ы» в исполнении Георгия Вицина, прокричавшего у скамьи подсудимых: «Да здравствует наш Советский суд!» И в данном деле под сомнение даже не совсем ставится компетентность суда. Здесь другое – отношение. В том числе и к компетентности.

Военкомат в майора не стрелял

18 января 2006 года дело рассматривали в Советском районном суде. Истцы – семья погибшего (мать, жена, несовершеннолетний сын и дочь), ответчик – областной военный комиссариат. Почему представители истца иск предъявили военкомату, не понятно. В Чечню военнослужащий убывает по приказу своего непосредственного руководства (командира части, дивизии), военкомат лишь занимается «отловом» призывников, «вербовкой» контрактников, учетом военнообязанных и начислением пенсий.

Но что пояснил суд!

«…В соответствии со ст. 56 ГК РФ на истцов была возложена обязанность представить доказательства, отвечающие требованиям относимости и допустимости, свидетельствующие о факте причинения смерти военнослужащему Н. неправомерными действиями ответчика, а также наличии причинно-следственной связи между указанными действиями и наступившим вредом. Однако истцами доказательств, подтверждающих данные юридически значимые обстоятельства не представлено, а именно не доказано, что смерть майора Н. наступила в результате противоправных действий военного комиссариата Рязанской области.

следует иметь в виду, что сами по себе боевые действия не являются как таковым источником повышенной опасности, как не является таковым и пуля, выпущенная из огнестрельного оружия. Кроме того, истцами не доказано и в судебном заседании не установлено то обстоятельство, что владельцем данного огнестрельного оружия является Военный комиссариат Рязанской области…»

 

Итог – семье в удовлетворении иска отказать. Они не доказали, что Н. убил работник военкомата.

Спецзаконодательство

Далее такой же иск, только в адрес уже Минобороны, идет в Октябрьский суд.

11 июля 2006 года. Решение суда (выборочно):

« …Таким образом, в рамках данного процесса, с учетом состязательности истцам необходимо представить доказательства того, что Министерство Обороны РФ является непосредственным причинителем вреда. В судебном заседании истцами не доказано, что причинителем вреда явилось Минобороны РФ.

Суд не может принять довод представителя истцов о том, что смерть Н. наступила в результате действия источника повышенной опасности – огнестрельного оружия, являющегося собственностью РФ. Данный довод является предположительным.

Свидетель Молдованов В.Н. показал, что майор Н. получил ранение в живот в результате выстрела «боевиком» из снайперской винтовки с расстояния 50-70 метров. Судя по дальности выстрела, калибру пули, характеру телесного повреждения (пуля пробила бронежилет), выстрел произведен из снайперской винтовки Драгунова (СВД) российского производства. Суд считает, что данный вывод свидетеля Молдованова о российском производстве оружия также является предположительным, сделан на основании косвенных признаков – «боевикам» выгоднее приобретать оружие российского производства по более низкой цене, по сравнению с оружием иностранного производства. Сведениями о владельце оружия свидетель не располагает…»

Это не смешно. Понятно, что рязанского десантника убили не представители Минобороны. Но до чего надо дойти, чтобы отметить в решении суда, что утверждение свидетеля о том, что десантника убили из винтовки российского производства является предположительным? Это чтобы отмести предполагаемые претензии к производителям оружия? Или к тому же Минобороны, по заказу которого это оружие, в основном, и изготовляется?

В таком случае надо было подстраховаться и отвести возможные претензии и от производителей снайперских патронов калибра 7,62, которой убили майора, и вообще – от законов природы, химии и баллистики, с помощью которых было возможным произвести выстрел.  

Отношение судов к делу можно назвать НИКАКИМ. Да, семье по законодательству больше ничего не положено (уже все выплачено и назначено), да иски за моральный вред в таких ситуациях не разбирались и вряд ли имеют перспективу. Но! Поражает сама формулировка решения суда об отказах. И еще – по разным решениям разных рязанских судов оказалось, что рязанский десантник погиб в разных местах!

Где умер рязанский майор ВДВ?

Поначалу в это просто не верилось. 2 районных рязанских суда указали местом смерти майора-десантника разные места.

18 января 2006 года. Советский районный суд:

«…В ходе боевого столкновения Н. взял на себя командование боем и получил ранение в живот из снайперской винтовки. Ему была оказана первая медицинская помощь, затем длительное время пришлось готовить вертолетную площадку для его эвакуации в полевой госпиталь в Ханкалу. Но до госпиталя его не довезли, он умер в вертолете…»

11 июля 2006 года. Октябрьский районный суд:

«…Около 12 часов произошло боевое столкновение технической части с «боевиками». Майор Н. взял командование боем на себя и получил ранение в живот из снайперской винтовки. Ему была оказана первая медицинская помощь. Кроме майора Н. был ранен еще один лейтенант. Для оказания медицинской помощи был вызван вертолет, однако его подбили «боевики». Было принято решение эвакуировать майора Н. в госпиталь на бронетранспортере. При эвакуации в госпиталь майор Нечепко от полученного ранения скончался…»

И еще одна, казалось бы, мелочь. В решении Октябрьского суда главный свидетель по делу, офицер, который участвовал в том бою и видел гибель командира, то ли «клонирован» людьми, писавшими приговор суда, то ли ошибочно назван другой фамилией. В большинстве случаев его имя «Молдованов В.Н.», но в другом месте того же решения, причем, когда речь идет именно о показаниях, рассказывающих о смерти майора, он записан как «Молодванов В.Н.» (стр. 6 , строка 15 решения суда). Ошибка?

В таком случае как же работает суд? Ведь суммы в исках тянут на несколько миллионов.

И где же скончался рязанский десантник? В «подбитом» (по версии Октябрьского суда) вертолете, или бронетранспортере?

Дело принимает совершенно иной оборот. Установить что десантника убил не сотрудник военкомата и не из винтовки российского производства смогли, а где умер принявший на себя бой майор ВДВ – нет.

Рязанские судебные казусы

Дело рязанского десантника стало очередным показателем работы рязанской судебной системы. Даже законно отказать не смогли нормально.

Пример 1:

В тюрьму из-за провала в памяти

А о чем мы говорим вообще? Вспомним громкое дело июня 2004 года, когда в Рыбном два подвыпивших мужика повздорили, в итоге один оказался в коме и с порезанным лицом на ж/д станции, а второй, служивший в свое время в спецподразделении в Чечне, дома, но ничего не помнил. Мужика осудили на 7 лет. Так что случилось дальше? Через некоторое время прокурор Рыбновского района, старший советник юстиции Владимир Васильев, пишет «кассационное представление». Указывает на нарушения в ходе следственных действий, нарушения УПК и просит освободить мужика из под стражи, приговор отменить и отправить дело на новое рассмотрение. И это делает ни кто нибудь, а прокурор! И оказывается в последствии прав. Мужика осудили незаконно.

Пример 2:

Зэк-олигофрен

А некоторые из решений рязанских райсудов даже обсуждают на пленумах Верховного суда и заносят в реестр судебных ошибок в назидание остальным. Так заместитель председателя Верховного суда РФ Меркушов приводит сейчас этот пример в своей преподавательской практике. Обязан он наличию такого «пособия» рязанскому суду:

Возбудили уголовное дело в отношении несовершеннолетнего Б. Парнишка украл с фермы доильный аппарат. Суд был 26 марта 1998 г. В назначенный день подсудимый в суд не явился. Не выяснив причину его неявки, суд объявил розыск и изменил меру пресечения в отношении несовершеннолетнего на заключение под стражу. При этом мнение прокурора об изменении меры пресечения в судебном заседании не выяснялось. В этот же день определение суда было исполнено (парня без проблем нашли) и Б. помещен в следственный изолятор. Дело по существу было рассмотрено лишь 2 июня 1998 г. (спустя три месяца), поскольку Б. был болен.

За кражу доильного аппарата по п. "а" ч. 2 ст. 158 УК РФ ему назначено наказание два года лишения свободы условно с испытательным сроком в один год. Из-под стражи Б. был освобожден в зале судебного заседания. В судебном заседании у него так и не была выяснена причина неявки ранее в суд, а также характер заболевания при нахождении в следственном изоляторе. Законный представитель несовершеннолетнего - его мать пояснила, что она одна воспитывает восьмерых детей, денег не хватает на продукты питания, сын работает скотником, отстает в умственном развитии, поэтому учился во вспомогательной школе - интернате. Согласно справке, представленной Рязанским областным психоневрологическим диспансером, Б. состоит на учете с диагнозом «олигофрения в стадии дебильности». Суд, проявив формализм, с нарушением уголовно - процессуального закона изменил несовершеннолетнему меру пресечения на заключение под стражу и проигнорировал требования ст. 392 УПК РСФСР, не назначив комплексную психолого-психиатрическую экспертизу, не решив вопрос о его вменяемости, либо наличии у него умственной отсталости. Приговор в отношении Б. отменен кассационной инстанцией.

Что вышло? Больного парня осудили, не приняв во внимание то, что он психически не здоров, не провели никаких экспертиз. 3 месяца продержали за решеткой, а по закону люди с таким диагнозом у нас уголовную ответственность не несут.

Суд стал индустрией?

Решение туда

Дело погибшего рязанского десантника стало во многом показательным. В первую очередь показательным в отношении работы рязанских судов. Они понимают, что по таким исковым требованиям надо отказать, но не понимают, как это надо сделать грамотно. И поэтому при чтении их решений посещают множество настроений, в числе первых - раздражение и озабоченность. Видимо Евросуд по правам человека уже пора переименовывать в российский суд последней инстанции.

 

2/10/2011
Дмитрий Флорин

Комментарии

Видео на Youtube