Зачистка

14/10/2011 чечня, война,

Зачистка. Лет двадцать назад, услышав это слово, можно было подумать лишь о какой-то слесарной операции, либо о работе дворников. Чаще всего и ассоциаций то никаких просто не возникало. Потом мы узнали, нас научили, что это. Из фильмов, выпусков новостей, газетных сообщений. Для людей же участвовавших в этих операциях, они запомнятся на всю жизнь, так как и жизнь их, после этого меняется.

Телефонограмма. С нее все и начинается. Рано утром приходит приказ, когда еще все, кроме ночных постов, «секретов», и засад еще спят. Дежурный приносит приказ комендатуры, которой мы подчиняемся, командиру отряда, тот дает команду на подъем боевой группы. Как всегда собирают всех. Даже тех, кто сменился с поста пару часов назад. Это «действо» массовое, каждый боец на счету. Вот в кубрик заходит дежурный и поднимает уставших людей. Парни, пора на работу!

Отряд! К бою! Подняли в 5:30. Полчаса на сбор, выезжаем в соседнее село, ночью разведка напоролась на группу «партизан». Биться не стали, отошли, замаскировались, и проследили за их передвижением, благо дело наших не заметили. Группа пришла в село ночью, отряд не очень большойчеловек 15-17. Понятно, спустились с «высоты» домой. Родню повидать, запастись боеприпасами, оружием, провизией, медикаментами и новой информацией. Самое главноесведения. Здесь почти все село на них работает. Кто из убеждений, кто за деньги, кто со страху. Возле нашего расположения постоянно, сменяя друг друга, «дежурят» «уши и глаза», чаще всего дети. Молодые пацаны. Женщины в «идейной борьбе» чаще всего не участвуют.

Днем в селе идет обычная мирная жизнь, но ночью все меняется. Если наши политики и заявляют о том, что в Чечне федеральные войска и наместники из числа местных полностью владеют ситуацией, то это можно отнестито не всегда) только к дневному времени. Ночью почти все контролируют боевики. И не многие командиры российских подразделений осмеливаются выпускать своих бойцов на спец.мероприятия в ночное время суток.

За отведенные полчаса успели только умыться, попить чая, «смолотить» еще не совсем размокшие «быстрорастворимые» макароны, покурить, «добить» патроны, раскидать между собой «мухи» (гранатомет РПГ- 26) и посидеть на дорожку. Кто-то, вопреки приметам, успевает начиркать пару строчек домой, и оставить в «дежурке». Дежурному ничего объяснять не надо – все знает. Приедешь обратнозаберешь свою бумагу, и, после принятия «послезачисточных» пары рюмок коньячка, пойдешь и сожжешь ее. Построение. Командир осматривает группу. Предупреждает, что если вчера кто «переборщил с этим делом», то пусть скажет сейчаспоменяем. На операции никаких промашек не может быть. Ладно сам «напорешься» - подставишь остальных ребят. Приказ зачитан, грузимся на БТРы. С нами выдвигаются 10 солдат из соседней заставы. «Срочники», сбившись покучнее, засыпают прямо на броне. Внутрь никто не лезетесли чего, верная смерть. При обстреле или взрыве с брони можно слететь, есть шанс остаться в живых, находясь внутришансов нет. БТР полностью сгорает за 7 минут, при подрыве же на «фугасе», находящиеся внутри просто превращаются в банку шпрот.

Долгая дорога в дюймах

Транспортер медленно, словно покачиваясь на волнах, тащится по горной дороге. Помню, как в первой командировке, все эти передвижения на броне очень нервировали. За каждым валуном, за каждым кустом чудился блик оптики «бесшумки», где-то в районе лба чувствовалось жжение от взгляда снайпера. Больше всего бесила беспомощность. Ведь от тебя ничего не зависит. Сейчас настал полнейший «пофигизм» - как судьба распорядится. Подъехали к селу. Вояки уже оцепили соседние территории. БТР притормаживает, командир разговаривает со старшим оцепления. В конце беседы громко обращается к солдатам оцепления: «Орлы! Запомните нас! Не «валите» без разбораПодъехали к центру селамечети, здесь место сбора «групп нарыва», тех, кто будет работать внутри села. Ждем начальника комендатуры района, для получения приказа о начале операции. Проходит 40 минутпоказались «УАЗики» комендатурщиков. Где же вас столько времени носило? «Пейджер-джаны» (мелкие пацаны) уже полчаса назад пробежали по селу, оповещая всех о предстоящем «фестивале». О какой оперативной операции теперь может идти речь? Создается впечатление, что все это делается специально. А теперь неудивительно будет, если по селу будут развешаны плакаты типа: «WELCOME RUSSIANS

Здесь вам не равнина

Больше всего бесит эта «кривизна географии». За час лазанья по горам выматываешься так, что полностью пропадает какое-либо чувство самосохранения. Если в начале операции все похоже на кино (красиво и эффектно), то через некоторое время от усталости уже в голову лезет мысль: «хоть бы эти «всплыли» где, сейчас бы постреляли, полежали». Первыми устают пулеметчики и гранатометчики (из-за груза), если мы еще хоть как-то пытаемся прикрывать друг друга, перекатываться, маневрировать, то они через десяток домов уже ходят как «обкуренные» - напролом. «Чистим» очередной дом. Пулеметчики и снайпера занимают позиции. Внутрь идет «группа смертников» - автоматчики. Все жители выводятся за пределы двора – с ними начинают работать чеченские милиционеры, проверяют документы, говорят на своем о чем-то.

Мы лезем в дом. Иногда интересно, как тут люди живут. Очень бедно. Но за годы войны они научились радоваться тому, что есть – живы, и то хорошо. Да, нам тяжело представить их жизнь. Мы то после командировки уедем домой, а они останутся. Они живут на этой войне. А подрастающее поколение другой жизни никогда и не видело. Такой «нарыв» мы себе здесь набираем! Спустя несколько часов собираемся в небольшой лощине, выставляем охранение, вскрываем тушенку, рвем хлеб, кто-то достает из «РДшки» (рюкзак десантника) фляжку с водкой...

Выстрел. Откуда-то с северной части села раздалась очередь. Сначала длинная, потом еще одна. Несколько секунд, и завязывается перестрелка. Послышались взрывы гранат. Все бросаем, расползаемся, занимаем круговую оборону. Тут же замечаем, что на улице не осталось ни одного «местного». Пропали и приданные нам чеченские милиционеры. Где-то окопались уже. Командир группы вызывает «контроль». В эфир тяжело втиснуться от криков и команд. По отрывкам фраз понимаем, что это нарвалась группа разведки ВВ, ведут бой.

Командир наконец-то связывается со старшим операции. Тот, узнав местоположение, дает команду нашей группе перекрыть дорогу, находящуюся на маршруте. Как возможный путь отхода боевиков. Нам остается лишь лежать и держать под прицелом все, что находится вокруг. Занимаем удобные позиции. Теоретически все понятно – надо блокировать дорогу, но чисто по-человечески хочется лететь на помощь к разведчикам. Выстрелы становятся реже, но рация не смолкает. Сейчас боевиков гонят на засаду. Откуда-то снизу на нас бежит группа вооруженных людей. На лбу выступает холодный пот. Неужели все? Но к счастью, узнаются контрактники ВВшников.

- Мужики! Куда бежите? – кричит им наш командир.

- К старой мечети, там они уйти могут!

- Кто нарвался?

- «Кони» (дивизия внутренних войск) из Гилянов!

Солдаты пробежали мимо нас. Хочется к ним присоединится. Но нельзя оголять этот участок – приказ. Напряжение переходит в мандраж. Спустя несколько десятков минут, показавшихся вечностью, в ущелье за селом раздаются выстрелы, автоматные, сухие снайперские, раскатные гулкие пулеметные, орудийные от «БМД» (Боевая Машина Десанта), и уже через 15 минут все смолкает. «Контроль» дает команду нашей группе встретить выдвинувшееся к нам подкрепление и продолжать зачистку. Откуда-то выползли чеченские ополченцы – наши «гиды-переводчики»:

-Вы где были?

-Там стрэляли! Мы пазицию дэржали!

Да ну их к монахам! Чего с них брать. Им здесь ничего не надо. Они и в «первую чеченскую» за Дудаева воевали. Амнистированные – даже справки есть. Лежат прямо в их удостоверениях. Через несколько часов, отработав маршрут, вместе с усилившими нас солдатами выдвигаемся к точке сбора. Встречаемся со своими парнями из других групп. У некоторых видок особо уставший – бой шел практически рядом с ними, но пока они туда доползли, боевики уже выходили из села. Ушли они недалеко – там уже поставили на них «группу встречи», остальное было только делом техники.

Накрыли огнем, «подогрели» башенными орудиями боевых машин и сожгли из гранатометов. У ВВшников есть раненные, им уже вызвали «вертушки». «Влетели» боевики случайно – кто-то из солдат нашел ход в «схрон». Там «они» и сидели, не успевшие уйти из села. Затем их просто гнали на засаду. Положили их немного – троих, кажется. После построения, взяв группу сопровождения, выдвигаемся на базу. Дальше в селе будут работать ФСБшники. «Мавр» сделал свое дело…

Утром в селе было больше народа. И все были живы и не было раненых, пока не приехали мы. И были бы все живы и не было бы раненых, если бы мы не приехали. А зачем тогда мы приехали? Опять в голове слова кинчевской песни про Афганистан «ты, видимо, все перепутал, оккупантом не может быть партизан...»

Вместо эпилога

Прошедшая зачистка – одна из тех, количество которых забываешь после первой же командировки. На этот раз обошлось без потерь с нашей стороны. Не всегда так. Иногда «мероприятие» проходит вообще без единого выстрела, а иногда перерастает в жестокую бойню. Теперь будет достаточное количество застольных разговоров – до очередной телефонограммы. Вернувшись же домой, с опаской замечаешь произошедшие в себе перемены, когда (частенько «приняв на грудь") в голове назревает какая-то ненависть на всех окружающих, перерастающая в агрессию.

Психологи здесь не помогут. Человек, побывавший на «самом краю жизни», когда эта жизнь зависит от обыкновенной удачи (или судьбы?), меняется. Не у всех, по возращении «оттуда» складывается жизнь. И снова тянет обратно – как наркотик. Война на Кавказе превращает солдат в «пояса шахидов» с часовым механизмом. А по ночам снятся горы. И обстрелы…

 

14/10/2011
Дмитрий Флорин

Комментарии

Видео на Youtube