Журналиста не убивал

Обвиняемый в убийстве журналиста Домникова отказался от своих показаний. 30 октября в Люблинском суде Москвы состоялось судебное заседание по делу об убийстве журналиста Игоря Домникова.
Назначенное на 14 часов судебное слушание в зале 511 задержалось на 40 минут и первый перерыв был сделан только в 17:40.

Igor Domnikov.

В ходе заседания были зачитаны материалы дела, согласно которым нападение на журналиста Игоря Домникова произошло в мае 2000-го года. Он зашел в подъезд, неизвестный окликнул его, в это время другой человек нанес Домникову несколько, не менее трех ударов молотком по голове. В состояние комы Домников попал в больницу.
 

Там он пробыл два месяца. В июле 2000-го умер, не приходя в сознание. Исполнителей нашли случайно. В 2003-м начались арест так называемой банды «тагирьяновских». Банда похитила и убила гендиректора компании «КАМАЗ-металлургия» Виктора Фарбера, это было нашумевшее преступление, милиция долго разрабатывала банду и приступила к задержаниям.

Всего на счету объединенного преступного сообщества 23 доказанных убийства, 8 похищений и коммерсантов, и членов других преступных группировок. На одном из допросов киллеры признали заодно и в убийстве некоего человека в районе Люблино в Москве.

Так вышли на исполнителей убийства. В 2007 году 19 участников банды были приговорены к различным срокам. Сам Тагирьянов получил пожизненное лишение свободы. А весной нынешнего года начал давать показания против подельника – Павла Сопота.

Они познакомились в 1992 году, вместе занимались бизнесом, и вот именно этот человек, по мнению следствия, является заказчиком нападения на журналиста. В 2000-м году Павел Сопот находился на приеме у заместителя главы администрации Липецкой области Сергея Доровского. В кабинете последнего в здании администрации области Сергей Доровский зачитал ему критические высказывания журналиста Домникова в адрес липецкого руководства, опубликованные в статьях Домникова в Новой газете.

В обвинительном заключении прокуратуры говорится: «В случае смены руководства Павел Сопот понял, что не сможет решить положительно свои коммерческие вопросы». В связи с этим он в апреле 2000-го года в Москве обратился к Эдуарду Тагирьянову, который возглавлял преступную группировку, попросив «решить вопрос» с журналистом, произнеся, в том числе и такие слова: «Я хочу, чтобы он опубликовал опровержение или оказался на больничной койке».

В результате избиения Домников действительно в больнице в тяжелом состоянии. Тагирьянов действовал через своих подельников, организовал встречу – сначала они попытались встретиться с Домниковым, чтобы надавить на него, чтобы тот напечатал в газете опровержение статьи. Домников от встречи отказался, после чего произошло нападение.

Павел Сопот уже был свидетелем по делу «тагирьяновских», в октябре прошлого года был задержан, и теперь сам является обвиняемым. Вину он свою не признал, но адвокат с потерпевшей стороны Марина Андреева, уверена, что в деле собрано достаточно доказательств.

По окончании процесса удалось пообщаться с адвокатом семьи Домниковых Мариной Андреевой.

Марина Андреева:

«В этой ситуации очень сложно понять мотивы человека (Тагирьянова, начавшего свидетельствовать против Сопота – авт.). Возможно, это мое мнение, он хочет получить какие-то дивиденды за изменение показаний.

Возможно, он просто развлекается, поскольку это же на всю жизнь зона, тем более что, судя по материалам дела, по некоторым его жалобам, он не пользуется авторитетом в тех местах лишения свободы, где он находится.

Не знаю, почему так вышло, но он там находится совершенно не на тех ролях, по сравнению с тем, что было в Москве. Тут его охранял ОМОН, у него была масса знакомых, масса денег, он мог себе позволить все что угодно.

Поэтому в таких ситуациях люди очень часто ведут себя непредсказуемо, с нашей точки зрения.

Я полагаю, что это не должно как либо отразиться на дальнейшем развитии дела. Дело в том, что Сопот, в ходе следствия, почему мы сейчас и слушаем его показания,  он неоднократно уже давал признательные показания. И о своей роли, неоднократно. Эти показания занимаю два тома в уголовном деле.

Кроме того, один из допросов был зафиксирован на видеокамеру. На этой видеозаписи видно, что Тагирьянов совершенно добровольно дает показания о роли и участии Сопота.

В данном случае потерпевшие на стороне обвинения. И судя по этой записи видно, что их отношения продолжались очень много лет. Они начались еще в 92 году.

Сопот, исходя их показаний Тагирьянова, не мог не знать, кем Тагирьянов является.

Кроме того, из дальнейших показаний видно, что они эти методы применяли неоднократно – в такой связке – Сопот и Тагирьянов. Поэтому я предполагаю, что в рамках УПК мы имеем право на оглашение этих показаний и суд должен принять их во внимание.

Чтобы понять, каким показаниям можно верить – тем, что были неоднократно даны на следствии, или сейчас, в суде.

Тем более, что сейчас, в суде, он не может внятно объяснить, почему он, якобы оговорил Сопота. А сейчас расстраивается.

Это несерьезный ответ. Как это можно оценивать? Он говорит, что испытывал к нему неприязнь, якобы, потому что того больше любили девушки.

Понятно, что Тагирьянов даже придумать не может причину, по которой у него с Сопотом, якобы,  могли бы быть плохие отношения. И якобы продолжаются и сейчас.

Но ведь доказательством вины Сопота являются не только показания Тагирьянова. Просто показания были наиболее яркие. Но помимо них есть и масса других показаний, которые свидетельствуют о вине Сопота.

В материалах дела достаточно подробно исследован вопрос о том, что статья Домникова о руководстве Липецкой области вызвала у них недовольство.

Домников опубликовал ряд статей, которые очень резко критиковали руководство Липецкой области, в частности Доровского.

И из материалов дела также следует, что один из вице-губернаторов, некий Дюкарев, не собирался предпринимать никаких мер, для того, чтобы подать опровержение, подать в иск в суд о защите чести и достоинства, они никаких мер, предусмотренных законом, предпринимать не хотели.

На этот счет есть показания и начальника по связям с общественностью и СМИ администрации Липецкой области, и журналистов липецких, которые рассказывают, что руководство Липецкой области в тот период предпочитало «силовой метод» решения вопросов. Ну, конечно, не такой как с Домниковым. Это уже крайний случай – ударить по голове, но могли замучить проверками, отобрать СМИ.

Поэтому все это как то ложиться в одну канву, что просто так они не действовали законными методами, брались за какие-то другие рычаги.

Я предполагаю, что один из них, возможно Доровский, обратился к Сопоту с просьбой «устранить эту проблему».

Собственно и сам Доровский, и его показания есть в деле, он не отрицал, что он жаловался Сопоту, что его расстраивают статьи Домникова, что с этим нужно что-то делать.

Но при этом, конечно, Доровский говорит, что: «Просто хотел, чтобы Сопот привез ко мне Домникова, чтобы тот посмотрел, и мы бы ему показали, что это все не так».

Извините, давайте руководствоваться здравым смыслом. Человек, который занимает должность заместителя главы администрации Липецкой области, что значит обратиться к какому-то бизнесмену: «Привези его ко мне», я считаю, что на этот счет существуют какие-то иные методы воздействия.

Кроме этого, в номерах Новой газеты есть телефоны, он мог позвонить, написать письмо, поручить это, в конце концов, своей службе, которая работает со СМИ. Поэтому выглядит это все достаточно надуманно.

Я лишь считаю, исходя из показаний Доровского, что он хотел решить вопрос с Домниковым, но вне рамок закона.

Я знаю позицию потерпевшей – Домниковой, позицию Новой газеты, они намерены все таки выяснить, кто конкретно обратился к Сопоту с вопросом-предложением заставить замолчать Домникова.

Адвокат обвиняемого Сопота,Ада Яковлева, в разговоре с корреспондентом заявила, что намерена в скором времени разбираться с Новой газетой, которая, по мнению защиты обвиняемых, сейчас, в ходе судебного следствия, своими статьями оказывает давление на суд.

Кроме этого, она прокомментировала происходящее в суде:

«В процессе сказали, что якобы адвокат Сопот ходил к Тагирьянову на свидание и что-то там ему говорил. Но ни я, ни второй адвокат у Тагирьянова не были. Это я заявляю официально, я вообще-то не из дома умалишенных. Никогда б такого не сделала, мне уже столько лет и мою добросовестность и отношение к делу знают. Я такого делать не могу – идти в СИЗО к Тагирьянову.

Поэтому я считаю, что дело надуманно, что оно подтасованное, и, кстати, в обвинительном заключении следователь Щербаков писал что хотел, без разбора.

Очевидно, все это было нужно Домниковой, для того, чтобы заявить новый гражданский иск. Потому что много лет она этот иск не заявляла.

Предполагаю, что это так, другого у меня ничего нет на этот счет.

Вот я сейчас сижу и хохочу, еще 100 страниц читать, где работал, что делал, это «очень интересно». Это как то к делу лежит хоть каким-то боком?

И кстати, читая уголовное дело, там Тагирьянов заявляет, что его бьют и истязают, действительно это было заявлено следователю в уголовном деле.

И он не менял показания, он просто суду решил рассказать правду, потому что в другом месте он не мог рассказать правду – на него давят и его бьют».

Изначально предполагалось, после окончания предварительных судебных слушаний, что судебный процесс по существу будет проходить раз в неделю – по средам. Однако теперь, когда Тагирьянов стал менять показания, суд оказался в замешательстве, это может означать, что фактически дело может затянуться в связи с новыми обстоятельствами. Поэтому график судебных слушаний пока так и не определен.

Во время перерыва в заседании удалось пообщаться также и с вдовой Игоря Домникова, Маргаритой Домниковой:

«Каждый раз это вспоминать это очень больно. К трем часам дня Игорь пошел на работу.

Он очень долго собирался и очень долго ворчал по этому поводу. Только потом уже, на пороге, но это не единственный случай, это уже можно сказать, семейная традиция, он сказал: «Я тебе говорил, что я тебя люблю?» На что я ему сказала: «Вали на работу!»

Он ушел, я занималась ремонтом квартиры, а часам к 7 вечера пришел участковый и стал задавать вопросы, не знаю ли я человека, убитого в подъезде нашего дома, избитого до смерти, который был в кожаной куртке, темноволосый, 30-летний.

Но Игорю было 40 лет, он был в пиджаке, он был русым, поэтому я сказала, что я не знаю и ничем помочь не могу.

Решила не проявлять излишнего любопытства, чтоб никого не обижать, вниз я не спустилась.

А к 10 вечера я поняла, что Игоря очень долго нет с работы. Это была новостройка, мобильников не было, телефонов не было, я так немножко, но не очень сильно заволновалась.

И решила спуститься вниз и посмотреть, конечно, я не верила, и даже на полпроцента не предполагала, что это он, но на всякий случай пошла.

Когда я спустилась, то уже не было никого. Уже его увезли в больницу. Но еще были милиция, или прокуратура, они спросили, чем я интересуюсь, я объяснила ситуацию, что я жду с работы мужа, который должен был по идее уже и придти.

Они попросили принести фотографии, я показала им какую-то фотографию, еще не веря, что я в эту ситуацию попадаю, они сказали: «Да, это он».

Только где то через час я узнала, что он еще жив, он еще жил 63 дня, находясь в коме и не приходя в сознание.

Мы поехали в больницу, пришли ребята из Новой газеты, и если бы эти 63 дня не было бы рядом ребят из Новой газеты, мы бы, конечно, мы бы просто погибли, просто не выдержали бы психического напряжения.

Да и масса других сопутствующих было проблем. А ночью я пошла убирать подъезд. От ведра крови, скальпа, мозговой жидкости и всего прочего.

Это было ночью, убирала чистыми полотенцами. Поэтому я здесь, в суде, буду сидеть до тех пор, пока они все за это не ответят…»

6/11/2013
Дмитрий Флорин

Комментарии

Видео на Youtube