Спецоперация СБУ: Аркадий Бабченко жив. Свобода слова – нет

Покушение на Аркадия Бабченко и еще несколько десятков человек в Украине – это только начало. Теперь, когда страсти немного улеглись, и скорбь, восторг и негодование в адрес Аркадия Бабченко выражены, ясно видно: вопросов, возникших в ходе спецоперации СБУ и предполагаемого покушения на российского автора осталось гораздо больше, чем было дано ответов. И эти вопросы весьма раздражают адресатов и их группы поддержки.

В первую очередь это вопросы к Аркадию Бабченко – живому и публичному человеку, который известен доскональным и частым изложением своих мыслей и подробностей своей жизни онлайн-сообществу. Отсутствие ответов на эти вопросы противоречит тому медиаобразу, который сам Бабченко тщательно себе создавал. И вопрос, почему накануне своей эмиграции в Украину он пытался получить вид на жительство в Чехии через посольство Нидерландов, – самый безобидный в списке.  

Нет, например, ответа на приципиальный вопрос, кем считает себя Аркадий Бабченко – журналистом или блогером?

«Я всего лишь чувак, который пишет для бложика посты в фейсбук», - говорит он во время общения с журналистами в СБУ, объясняя, что он не Амина Окуева, – активист Майдана, боец АТО, ведущая передачи на телеканале АТР, которую убили под Киевом вскоре после неудачного покушения. В том же интервью, в ответ на вопрос о том, что заставило его поверить в версию СБУ и необходимость инсценировки Бабченко называет себя журналистом: я журналист, не надо меня учить, как писать статьи, и не мне учить СБУ, как проводить спецоперации. 

Проводить – допустим. Но оценивать эти спецоперации – это как раз весьма по-журналистски, если считать неотъемлемой частью журналистики непредвзятость и верность общественному интересу. Методы ФСБ и других российских структур при спасении подводной лодки «Курск», освобождении заложников в школе Беслана и на мюзикле «Норд-Ост», а также учения ФСБ в Рязани тоже весьма опасно подвергать сомнению – за это уничтожают медиа, заводят уголовные дела, отбирают детей и по-настоящему убивают. Но если не «учить» ФСБ тому, как стоило себя вести в этих ситуациях, то пришлось бы просто признать, что убивать сотни человек, травить их газом, бросать людей на смерть, взрывать дома для продолжения войны в Чечне и подъема рейтингов – это нормально. Более того, логика довериться силовым структурам и представителям власти в целом – будь то смирение с расстрелом Белого дома в 1993-м, или применением административного ресурса на президентских выборах 1996-го, или поддержка второй чеченской кампании в 1999-м – слишком далеко всех завела – в частности, до войны с Украиной.

Если Аркадий Бабченко журналист, то какова его аудитория? Украинцы, которые тонут в коррупции и не доверяют своей власти настолько, что многие из них готовы поверить чужой, не менее противоречивой, как в Крыму? Или аудитория – это высокопоставленные украинские чиновники, стремящиеся показать другую, вымышленную картину своим европейским коллегам, которые не спешат выдавать Украине очередной транш макроэкономической помощи, поскольку европейские деньги почти полностью исчезают в коррупционном болоте?   

«Вид на жительство мне дали с формулировкой – за заслуги перед Украиной», – говорит Аркадий Бабченко. Какие именно заслуги перед Украиной? Страна должна знать своих героев – и их подвиги. Ненависть к Путину, которой Бабченко объясняет тон и содержание своих постов, не в счет. Ненавистников Путина много – гораздо больше, чем видно по соцсетям и сфабрикованным результатам выборов. И если всерьез заниматься журналистикой, видно, что путинское большинство – это выдумка, придуманная его меньшинством, которое захватило его в заложники: многие действительно не хотят «впутывать свои семьи», и мечты о плясках на могиле Владимира Путина не обнародуют, хотя тоже устали хоронить – в Крымске или Кемерово, например, где, как и в других российских городах, как писал Бабченко, пусть будут «пожары и смерти», чтобы «имперская вата задумалась о ценности человеческой жизни». 

Она и так дорого им обходится: приходится выживать – так же, как в Украине, обменивая лояльность на неприкосновенность, зыбкую и нестабильную.

Или, например, совершенно не ясно, почему супруга Аркадия Бабченко была отправлена, по его словам, в Россию на время подготовки спецоперации, после чего якобы оттуда же спешно эвакуирована из-за опасений провокаций с наркотиками.

«Жена в это время была в России. Мы ее отправили туда. Приехала она только за сутки до проведения операции, потому что ее безопасность, безопасность ее и безопасность моей семьи была приоритетом, и поэтому было понятно, что сейчас люди там взбесятся, и непонятно, каких неадекватных шагов они наделают. Ничего не мешает взять и подкинуть ей наркотики, чтоб начать, например, давить, да»? – это он сказал в здании СБУ во время общения с журналистами, которое транслировали онлайн Reuters и «Громадьске ТВ» .

В интервью Илье Барабанову для BBC Аркадий Бабченко уже не говорил о поездке жены в Россию: «Мы специально вывезли оттуда семью, потому что понимали: сейчас их там начнут чехвостить, спецоперация провалена, мы понимали, что ничто не будет сдерживать пойти к жене и подкинуть ей тупо наркотики, да, чтоб, например, надавить».

Поездка в Россию, откуда якобы было заказано политическое убийство, вызывает у наблюдателя недоумение – не только потому, что это нелогично, но и потому, что СБУ обнародовала две анкеты, якобы переданные киллеру: на Аркадия и на его супругу Ольгу. Эта анкета, по словам как представителей СБУ, так и самого Аркадия, одно из доказательств попытки заказного убийства. Именно в этих анкетах присутствуют фотографии Аркадия из паспорта, которые свидетельствуют, по его словам, об участии в покушении российских спецслужб. Если российские спецслужбы передали киллеру эти зловеще многозначительные фотографии Аркадия и Ольги, где были гарантии того, что на нее не готовится покушение? Почему ее убийство было исключено из просчитанных СБУ вероятностей, а наркотики остались? Если киллеру была передана такая же, как на Аркадия, анкета, составленная на его жену, то наркотики представляются меньшим из зол, которые могли с ней произойти, а Россия – не лучшим местом, куда стоило «отправлять» человека, если приоритетом было, как утверждает Бабченко, «остаться в живых и обезопасить свою семью». 

«Приемные дети выросли, живут своей жизнью», - говорит Аркадий в ответ на вопрос, насколько безопаснее семье было находитсья в России. Юлия Скрипаль тоже взрослая. И дочь Ирины Калмыковой, которую похитили, угрожали и которая умерла при загадочных обстоятельствах, тоже была не девочка. 

Все попытки понять логику перемещений семьи Аркадия Бабченко натыкались на его просьбу «не притягивать сюда семью». Это кажется каким-то кокетливым лукавством, потому что подробности личной жизни Бабченко вовсе не интересны, семья была «притянута» сюда предполагаемыми российскими заказчиками и Службой безопасности Украины, и запрос на подробности о поездке в Россию и обратно – это не дерзость желтой прессы, а закономерный интерес человека, который хочет составить себе картину происходящего – не только из любопытства, но и ради обеспечения собственной безопасности. 

И если искусственно умирать Аркадий Бабченко выбрал, доверившись СБУ, то ради чего нужно было воскресать, если приоритет – это безопасность и сама жизнь? Нет большей мечты у человека в смертельной опасности, чем если обидчик будет думать, что ты мертв. Люди, которые опасаются за свою жизнь и которым гласность – верный помощник при преследованиях – уже не служит гарантией безопасности, обычно исчезают из публичного поля. Так поступают журналисты, политические активисты, эксперты, бизнесмены, когда угроза становится очень серьезной, когда появляется такой страх, который заставляет дрожать. Я это испытала на себе, незабываемое ощущение. Конечно, нельзя писать в фейсбук о том, как ненавидишь Путина. Зато живой. Некоторые оптимисты даже полагают, что покойные Борис Березовский и Михаил Лесин сейчас тихо дают показания против Владимира Путина для будущего трибунала в Гааге. Другие, конечно, не разделяют этой конспирологической версии и дожидаются торжества правосудия лишь на Страшном суде.

Вторая группа вопросов – к украинским правоохранительным органам – прокуратуре, службе безопасности и высокопоставленным чиновникам. Ответы на них с каждым днем растут в цене – по мере того, как международные организации и официальные лица различных государств выражают свое недоумение или публично осуждают действия украинской власти во время спецоперации.

Сколько, в конце концов, должен был организатор заплатить киллеру, сколько оставить себе? Сначала нам говорили о 10 тысячах долларах для организатора и 30 – для киллера, потом все 40 полагались киллеру, сумма аванса постоянно менялась, как и количество людей, которых должны были за эти деньги убить. Интересно, за какую сумму планировалось убить всех остальных фигурантов предполагаемого списка, составленного якобы с подачи российских спецслужб, или их собирались устранить в рамках летней распродажи бесплатно? 

И кто они – все остальные? Их количество и местоположение тоже описывалось генеральным прокурором Украины и сотрудниками СБУ по-разному. «Гражданские активисты и журналисты, критикующие действующую власть России» - эта формулировка СБУ не была полностью конкретизирована, но обросла новыми вопросами. Сначала генеральный прокурор Украины Юрий Луценко в эфире канала «Интер» сообщил о том, что в расстрельном списке значится одесский активист и находящийся в Украине бывший сотрудник ФСБ. «Об остальных мы не смогли узнать,» - сказал он, выразив надежду на слелку обвиняемого в организации убийств Бориса Германа со следствием. Вскоре Луценко заявил, что список полон и находится в руках СБУ, а его фигуранты получат охрану.

А на следующий день, 1 июня, в списке оказалось уже 47 имен. Об этом заявил в эфире канала «Прямой» журналист Матвей Ганапольский, которого вместе с коллегой Евгением Киселевым вызвали в СБУ. Количество потенциальных жертв подтвердил и прокурор Луценко, правда, объсяняя это не сделкой организатора со следствием, а пресловутой спецоперацией, которая позволила получить список «от окружения организатора»... Что это за окружение, под следствием находятся ли его представители, задержаны ли они? Сам предполагаемый оганизатор преступления, впрочем, во время суда по избранию меры пресечения также говорил о наличии списка. А вслед за Ганапольским и Киселевым в СБУ были приглашены еще несколько украинских журналистов, со всех них взяли подписку о неразглашении, и ничего нового – ни по содержанию, ни по тону – они не сообщили, за исключением того, что в списке значатся их фамилии. 

Вопрос о том, убийства всех ли этих людей должен был организовать задержанный СБУ человек и исполнить один киллер остается открытым, как и то, где находятся эти потенциальные жертвы: в пресс-релизе СБУ говорилось о том, что эти критики Кремля находятся как на территории Украины, так и в странах Евросоюза. 

На пресс-конфренции, где заявили об имитации убийства Бабченко, глава СБУ Василий Грицак говорил, что фигуранты списка находятся на территории Украины, в последующих сообщениях о странах Евросоюза уже ничего не говорилось. 

Противоречивость заявлений СБУ невольно подчеркнул исполнитель имитации убийства Аркадия Бабченко. Алексей Цымбалюк в фейсбуке заявил, что он псевдокиллер. Спикер СБУ Елена Гитлянская опровергла его слова, назвав «больным», «дешевым фейком», но вскоре извинилась за дезинформацию: «в запарке не верно трактовала ответ коллеги о том, что пока не стоит озвучивать фамилию в интересах следствия».

Не называть фамилию, однако, это одно. А называть человека фейком, больным – это другое. Это ложь, в которой был уличен сотрудник СБУ – тогда, когда весь мир следит за действиями этой организации, так и не получив внятного объяснения ее лжи об убийстве Бабченко. Зачем нужны эти акты лжи и что еще было перепутано, не верно трактовано и скрыто? 

В конце общения Бабченко с журналистами в здании СБУ Елена Гитлянская вдруг сказала: 

– Это как бы, ребят, неофициальный комментарий, а просто для вашего понимания. Сейчас...

На этом видеотрансляция «Громадьске ТВ» оборвалась. Что за неофициальный комментарий СБУ давало нескольким журналистам, одновременно скрывая его от всего мира?

Как могут соблюдаться интересы следствия во всей этой сложной и запутанной оперативной работе, результаты которой наслаиваются друг на друга, не сходятся и преподносятся как трейлеры приближающейся премьеры еще не оконченного фильма?

Ничего не ясно и об истории с оружием, которое, по версии СБУ, организатор должен был «на средства российских спецслужб» приобрести из зоны АТО и складировать все это в Киевской области. Что планировалось делать с этим оружием, что за оружие находится на фотографиях, которыми СБУ иллюстрировало свой пресс-релиз? Установлены ли объемы финансирования на закупку оружия и как доказано, что деньги идут от российских спецслужб – все это вопросы, на которые ответов пока нет.

Каковы доказательства причастности российских спецслужб, кроме тех, что упоминал Аркадий Бабченко, – кроме старых фотографий из паспорта? Надежды добыть их, разговорив организатора не в счет, потому что обвинения в адрес Кремля уже прозвучали из уст генерального прокурора Украины и директора СБУ – до суда, до завершения следственных действий. А если прокурор обвиняет – значит, доказательства должны быть уже добыты – по крайней мере, такой последовательности придерживается цивилизованный мир. 

Третья группа вопросов – к обвиняемому и персонажам, которые могут быть связаны с российской властью, желающей устранить своих идеологических оппонентов, симпатизирующих Украине. Даже не ясно, где меньше надежды получить ясные и подробные ответы – от Бабченко, СБУ с прокуратурой или в суде над Борисом Германом, заявившим, что на самом деле он работал на департамент контрразведки СБУ во благо Украины, просто в конторе много противоречий и любителей Кремля... 

История Бориса Германа, которую он рассказал в суде, звучит более последовательно и логично, чем путаное, полное недомолвок и эмоций выступление руководителей СБУ и прокуратуры. Это не повод, конечно, ему верить – ФСБ умеет врать, кажется, все же лучше СБУ. Но выросли они из одной организации – КГБ, где жестокая игра человеческими жизнями была доведена до совершенства. Поэтому может оказаться, что в результате мутных шпионских схем из Бориса Германа сделали террориста примерно так же, как из политика Надежды Савченко, которую в марте задержали по подозрению в подготовке терактов и свержении государственной власти после травли за ее антивоенную позицию – сторонники считают преследование политическим. 

И хоть обвиняемый пока предоставил больше деталей, чем обвинители, хотелось бы как можно скорее узнать то, что касается всех: что за сто киллеров из-под Донецка и Луганска, о которых заявил Герман в суде, бродят по просторам Украины, ведется ли за ними слежка, может быть, кто-то из них задержан?

И как именно связан с Владимиром Путиным загадочный Алексей Пивоварник, возможный заказчик убийств, уничтоживший свои аккаунты в соцсетях после дачи показаний Германом? Будет ли Украина требовать его экстрадиции и имеет ли на него что-то, кроме показаний Германа?

Это лишь некоторые из вопросов, и все они звучат в контексте, где ответы – большая редкость.  

Этот контест, в котором произошла спецоперация СБУ, также описывается несколькими принципиальными вопросами. 

Например, когда Украина, наконец, введет визовый режим с Россией – ведь это такое простое ограничение для въезда в страну боевиков, заказчиков и организаторов терактов?

Почему между Россией и Украиной продолжает действовать договор о дружбе и сотрудничестве, заключенный более двадцати лет назад? Почему Украина не подает в международный суд за нарушение этого договора Россией?

Почему пока в мире принимают все новые санкции против России в ответ на нарушения прав человека и агрессивные действия властей, импорт товаров из России в Украину вырос почти на 30 процентов по сравнению с прошлым годом, как и оборот внешней торговли между Россией и Украиной? По данным на начало 2018-го года он составил почти 947 миллионов долларов, что на 33,5% больше, чем в прошлом году. Таковы данные Национального банка Украины. 

И как украинские политики сочетают ведение бизнеса в Крыму с тем, что уже четыре года Россия воюет с Украиной, и на этой войне умирают люди, и из-за нее погибли пассажиры Боинга MH-17? Является ли это частью глобальной спецоперации, и если да, то когда ждать воскрешения погибших в АТО и Боинге? 

Интересно также, почему заявлявший о многочисленных фактах коррупции в украинской власти Михаил Саакашвили был фактически выдавлен с поста губернатора, лишен гражданства, похищен и вывезен за пределы Украины , а его сторонники подвергаются преследованиям, в то время как уличенный в злоупотреблениях мэр Одессы Геннадий Труханов, которого подозревают в финансовых и политических связях с Россией, был отпущен на поруки и продолжает управлять Одессой и ее финансовыми потоками? 

И почему Сергей Кивалов, почетный гражданин Одессы и по совместительству – глава ЦИК в то время, когда голоса на президентских выборах 2004-го были подсчитаны в пользу Виктора Януковича , один из самых влиятельных и богатых людей Украины, с именем которого связывают не одно убийство, в украинских новостях фигурирует примерно в том же духе, что Владимир Путин – в российских? Ни у одного украинского олигарха и политика нет, кажется, такой завидно позитивной медиаистории – и такой неоднозначной репутации.

Когда будет раскрыто убийство Павла Шеремета и Амины Окуевой? И что мешало сотрудникам СБУ проявить свои лучшие качества, учитывая, что накануне гибели Шеремета у его машины побывал предполагаемый сотрудник СБУ, а Амине Окуевой выделяли государственную охрану? Вопрос о расследовании дела об убийстве Шеремета прозвучал на сенсационном брифинге о спецоперации с Бабченко, но глава СБУ сказал, что это другая тема. Как это другая?..

Ответы на все эти вопросы мы едва ли узнаем к саммиту Европы-Украины в Брюсселе 9 июля, да и после него.

Но есть в этой истории то, что не нуждается в вопросительном знаке. 

Подрыв доверия к журналисту и властям Украины – это верхний слой. Но если копнуть глубже, «как буйволы носом», - именно так, если верить Аркадию Бабченко, поступали во время спецоперации сотрудники СБУ, то видно: во время спецоперации умерла свобода слова в Украине. Генеральный прокурор весьма агрессивно оказал психологическое давление на всех тех, кто заявляет о недостатках работы в правоохранительных органах. 

– Хочу заявить для всех критиков: нет, это не правда, что в Украине не раскрываются теракты. Нет, это не правда, что Украина стала местом, где Россия может безнаказанно проводить теракты. <...> У меня вызвало большое разочарование реакция на вчерашние события значительной части украинского политикума... В нашей стране большинство политикума, часть общественного сектора использует любой повод <...> для атаки на страну, и в первую очередь ее правоохранительные структуры, и в первую очередь те, которые отвечают за безопасность и противодействие терактам , – заявил Юрий Луценко, после чего начал читать комментарии на новость о гибели Аркадия Бабченко – такие комментарии звучат более чем естественно в украинском контексте. 

Однако все их, включая заявления Михаила Саакашвили и правозащитной организации Amnesty International, прокурор назвал бредом, а его пресс-секретарь опубликовала более подробный список комментаторов, заявив, что те совершили очередную измену – туда вошла вдова убитого журналиста Георгия Гонгадзе, глава Национального союза журналистов и Вера Савченко – сестра политика Надежды Савченко. 

Подобные оценки генеральный прокурор Украины назвал аморальными танцами на костях и крови ради рейтингов, потребовав опровергнуть «бред и вранье, которое было вылито на правоохранительную систему Украины». 

В часы войны политики не дложны ставить под сомнение национальные интересы, заявил Луценко.

– Если раньше можно было говорить, что все дорогие ведут в Рим, то сейчас все дороги войны и терактов ведут в Москву. Это знает весь мир... Часть украинского политического сектора переводила стрелки на действующую украинскую власть, поскольку она живет в мечтах ее изменить... А весь мир солидарен с Украиной... единогласно, не имея еще материалов следствия, сказал: это Москва. Весь мир осудил очередную кремлевскую террористическую атаку на Украину. Думаю, в этой разнице и проявляется, кто является настоящим другом чужой для них, но такой близкой Украины, а кто будучи украинцем использует любой повод, чтобы разделить страну и сделать ее менее сильной перед лицом явного врага... В часы войны единство – единственная гарантия победы. Рассчитываю на единство украинского общества и украинской журналистики, - заявил украинский генпрокурор. 

В суете шумной, запутанной и противоречивой спецоперации и ее медипрезентации Юрий Луценко фактически зачитал приговор свободе слова в Украине: инициированное властью единство – это путь в тоталитаризм. Единство, насажденное сверху, так же противоестественно, как обвинения, выдвинутые до получения доказательств. 

Это не первый раз, когда Юрий Луценко оказал психологическое давление на тех, кто не так комплиментарно, как Аркадий Бабченко, отзывается о деятельности правоохранительных органов Украины. Выступая на генеральной ассамблее ООН в мае, Луценко заявил, что заявления о «неслыханной коррупции в Украине» - это российская пропаганда. 

В этих заявлениях Луценко не только дает сигнал украинскому медиамиру, но и отражает уже существующее использование этого ярлыка: критикуешь – значит враг Украины (а враг – это Россия). 

Неслыханная коррупция, нарушения прав человека и неспособность власти привлечь к ответственности виновных и защитить пострадавших были зафиксирвоаны в апрельском докладе Госдепартамента США по итогам 2017. Это безрадостный и очень содержательный текст по итогам тщательного исследования. 

У меня от неслыханной коррупции в Украине даже остался шрам на животе, а от публичных о ней заявлений – психологическая травма. В роддоме чуть не умер мой ребенок, а изучению нарушений прав беременных, родивших матерей и их семей я посвятила девять месяцев собственной беременности .

Прокуратура проигнорировала мое расследование, представители государственного здравоохранения оскорбили, обвинили в клевете и начали судебное преследование, миграционные власти не дали рожденной в Украине дочке разрешение на иммиграцию и пригрозили депортацией в Россию, агрессию которой я давно публично описываю и осуждаю и где подпадаю, как минимум, под закон об экстремизме; а украинская общественность пригрозила расправой – причем одна из угроз исходила от человека, который называет себя журналистом. Все это стало одной из причин, почему мне пришлось уехать из Украины. Это – и вытекающее отсюда ощущение полной беззащитности. Ведомства, призванные защищать меня и гарантировать мою свободу, официально и торжественно причисляют мою антикоррупционную позицию к позиции врагов Украины, симпатизирующих Кремлю. То же самое было в России, только там я считалась агентом Запада и Украины.

Генеральный прокурор Луценко своей программной речью фактически легитимизировал цензуру в Украине, сведя различия в медиаполитике двух воюющих государств к минимуму. Это делает список украинских и российских независимых журналистов, которые находятся под угрозой, бесконечным. За вычетом тех, конечно, кто объединился с правоохранительными органами «ради победы». Впрочем, это уже не журналистика. 

Автор материала: Елена Власенко. Специально для Interkavkaz.eu

4/6/2018
Леля Власенко

4/6/2018
Леля Власенко

Комментарии

Видео на Youtube