Реанимация как Чистилище: окончание

...а вот отдельному солдату перестало умирать,

Ведь у него лишь только слово, только слово, но какое...

Стал он жрать, бухать, блевать, себя на части разбирать,

Череп крепко разворочен и мозги текут сквозь стены.

Стены, стены, двери, окна - другие были рядом,

Торопливо постигали положение вещей.

Созерцая похождения текущего повсюду,

По привычке продолжая ритуально повторять: "РЕАНИМАЦИЯ".

Егор Летов, Гражданская оборона, "Реанимация".

...Все-таки казалось, что в сознании. Хотя картины какие-то апокалиптические. Например, когда везли на Скорой в больницу, возможно, периодически отключался и терялся, например казалось, что едем почему-то поздно вечером со смены блокпоста в Чечне.

Когда с каталки перевалили на койку, не понимал совсем, где я. В палате было 4 койки. Койки - очень упрощенно сказано. Это какой-то кибернетический механизм, на борту снизу было написано, что он финского производства. Весь в пневмотягах, рычажках, хромированных дугах-трансформерах по бокам. 

 

Музыка для просмотра (ОБЛАКО) - включаем PLAY и читаем статью.

И кругом куча аппаратуры. Немногочисленные вещи, что были при мне, подверглись досмотру тремя женщинами в белых халатах. Раздели. Вещи стали опечатывать. На подоконнике разложили содержимое сумки и зачем-то повытаскивали стопку удостоверений из паспорта.

- Эт че? Эт он тут работает что ли? Смотри, по фото похож вроде. Смотри - ветеран боевых действий, он что ли?

- Тань ты как дура - вот он на фото же!

- Да он тут помоложе что ли...

- Че, паспорт ему положить что ли?

- Да положи, кому он нужен...

У меня какие-то кошмары начались. Смысл такой - глаза наверное прищурил, потому что от боли. Или может сознание малость отлетало. В общем мне показалось, что я, кажется умер, а они - кажется это были медсестры, просто уже делили мои вещи.

На самом деле они их действительно делили - на 2 части - что сдавать в сейф главной медсестры, а что в шкафчик обычный камеры хранения.

Ценные вещи шли в сейф. Документы, видимо, как самые не ценные с их точки зрения вещи, положили мне на тумбочку-трансформер под монитором состояния сердца и дыхания.

Напротив лежало двое. Пока я видел их только немного из-за спинки кровати. Один смотрел на меня голубыми глазами. Я даже не мог понять сколько ему лет. На нем были какие-то повреждения телесные. И он был весь в трубках и проводах (своих мне к этому моменту еще не подключили).

Он не мог говорить, кормили его внутривенно, откачивали кровь из легких, медсестры били его и орали матом, когда вытирали дерьмо из под него. А через 3 дня он умер. От его родственников я за 3 дня видел только одну передачу - упаковку с шестью рулонами туалетной бумаги.

Вывозили его, как и положено, ногами вперед. С родственников никто так и не приехал. Потом не знаю. Может, с больничного морга его кто и забирал.

Но этот его взгляд я надолго запомню. Не знаю, был ли он в полном сознании, был ли я в полном сознании, когда втыкали катетторы, прилепляли датчики мониторов, подключили электрокапельницы, сували в руку кнопку экстренного вызова, мне казалось, он хотел мне что-то сказать. Но не мог.

Впрочем, когда запустили две электрокапельницы (сестра ругалась, что снимая катетторы Скорой - вытекло вытекло много крови на простынь - мне сунули вату со спиртом и согнули руку, а я отключался, рука разжалась и потекла кровь), не знаю, что они там в эти огромные сосуды наливают электрокапельниц - вообще было страшно, что такое количество чего-то, робот автоматически по времени в меня впрыскивает, я отключился....

Ночные

Проснулся. Или пришел в сознание? Не знаю, как правильно. А мы когда спим мы же тоже без сознания? Ну тут, правда антураж посерьезней. На потолке отблески от мониторов. Долго соображал, где я, и что это за графики на мониторах над кроватями напротив.

Понял, что проснулся не сам. А от чего? Кажется, орал кто-то. Вот опять!

- Дайте попить! Дааааайте пооопииить! Даайте пооопить! Мама. Мама моя. Друг мой Коля. Маааама! Ну давайте поопииить!

И так по кругу. Орет дед напротив. Который сразу напротив меня. Циферки у него на мониторе больше, чем у соседа. Где долбанная тревожены кнопка, которую мне в руку вставляли? Помрет щас мужик, судя по тому, как орет. Нет кнопки - коробочка на проводе, на котрой была кнопка, упала куда то, видимо выронил пока отключался.

Неужели никто не слышит? Он же, кажется, орет на все отделение. Ночь, тихо кругом, слышно его должно быть. Блин, где весь этот персонал. Реанимация, блин.

Вспомнил, как лежал когда-то в больнице с переломанными ребрами и пробитым легким, мужика рядом ночью "перклинило" - осколки ребер как-то переместились и он стал  рыдать, просить помощи. Я тогда сам еле дышал. Мужик рядом, который уже ходил, побежал искать дежурную медсестру. Не нашел. Больница была огромная. Потом только ему подсказали, что весь ночной персонал в одном месте тусуется где-то. Он сбегал, привел сестру. Та наконец-то сделала мужику укол. Через несколько минут он перестал рыдать и заснул.

Но тогда это была не реанимация, и мужик вряд ли бы помер, просто больно было очень. А тут? Щас дед помрет, а я лежу и все это наблюдаю. 

Повернул голову влево. Рядом лежит азербайджанец. Узнал его потом имя -  Ариф, он тут уже на пару дней больше меня - тоже чуть не помер от инфаркта.

Смотрю на него - мол, чего делать то?

Он все понял. Встал кое как. Подошел к стеклянным дверям палаты, высунулся. Нет там по ходу никого в коридоре. Дед орет требует воды. Ариф подошел к его тумбочке, нашел воду.

- На отец, попей.

Бутылочка с пимпой-непроливайкой на пробке. Дед чмокает. Смешно - его кормят как младенца. Вот уж старость и младость...

Дед замолчал. Ну и я до конца понял, где нахожусь. Точно уж не дома. Вспомнил, как прижало сердце, как сын сидел рядом испуганный, а я ему еще улыбался и говорил: "да ты не бойся, это все ерунда - сейчас пройдет". Жена говорила по телефону со Скорой. Потом скорая, ЭКГ, какой то пшик-лекарство под язык, под руки в машину, на каталке в реанимацию....

Мда, планы на лето были другие как бы...

Вообще ночи в реанимации вещь страшная. Обычно умирают тут под утро. Вот тишина, потом шум в коридоре, потом кто-то кому-то что-то кричит, бегают по коридору люди в халатах. Если все плохо, начинают матерится. Приборы какие таскают туда-сюда. Если все стихло и кто-то громко хлопал какой-то дверью, значит, количество живых пациентов в отделении сократилось. Сейчас будут койку высвобождать.

Быт

Связи нет. Все же отобрали. Айпад отбил - но на нем деньги на интернете кончились. Мне только потом жена положила на номер денег, хоть узнал, что в мире делается. А без интернета, оказывается, и при смерти ломает.

Меня еще когда дома с сердцем крючило, я жене говорил, мол комп с собой надо - сейчас я и из больницы наваливать буду тем, из-за кого я тут оказался.

Она говорит: "вот ты человек, а? Ведь лежит помирает, а все равно ядом плюется".

Еду приносят, у тумбочек прикроватных выдвигается столик на уровень головы - можешь - сам ешь, нет - могут покормить.

Кто не может двигаться или без сознания - кормят внутривенно. Вот только с туалетом. Тут его нет. У "тяжелых" памперсы и мочесборники внизу кровати.

Периодически приходят сестры и проверяют "тяжелых".

Как они материли мужика, который потом умер. Пинали его. Все из-за того, что он обделался под себя.

- Лежит гад, вон как отожрался! Сволочь опять обделался! Чтож ты скот так гадишься? ( лексика "смягчена", в реале там все намного круче - авт. )

Мужик с голубыми глазами мог только на них смотреть, ну когда его дергали или перкатывали, кажется пару раз издал стон. Потом ему трубку в нос впихнули - долго рассчитывали длину, чтоб в легкое вошла, но не пробила его - жидкость с кровью откачивать. Еще у него в голове какая-то "стенка" отслоилась и куда то там в область глаза кровь пошла, врачи суетились, думали, как ее оттуда откачивать.

Мужик был как манекен. О нем говорили в третьем лице и что угодно. Жаль он не выжил, думаю, он бы многое хотел бы потом сказать, если бы живой остался и поправился.

К деду, который по ночам орал, днем пришел сын. Здоровый статный мужик лет 40. Как его в реанимацию пустили не знаю. Мою жену не пустили - только записками разрешили обменяться. Да я там толком написать ничего не смог - нечитабельно. От препаратов голова плавает, видно плохо, да еще провода и трубки мешаются.

Хотя чего язвить - живой же. Откачали. Спасибо медикам.

Здоровый мужик - сын деда, спрашивал у врача, понимает ли его отец? Потом говорил деду: "папа, ты меня узнаешь?"

Кажется, он уже никого не узнавал.

Отлет

Ночью было. Играет Metallica, fromwhomthebelltolls, темно, река какая-то. Она течет к какой-то огромной черной стене. Стена без краев - просто перекрывает пространство слева направо. В некоторых местах, ближе к стене над рекой, которая не очень широка, с одного берега на другой какие-то дуги, вроде бы как из слоновой кости, что ли.

Народ бредет вдоль реки к стене. Фигуры темные, рваные все какие-то, идут молча. Разных возрастов. Идут по обоим берегам. Доходят до стены. И чего-то ждут. Какой-то здоровый мужик с одним глазом и моноклем вместо второго, в зеленом бархатном пиджаке, подошел и смотрит на меня. Высокий - смотрит сверху.

- Тыт как сюда попал? Тебе обратно теперь топать. Давай.

Блин, страшный такой. Вроде и не человек даже что ли. Смотрю, кто-то тоже назад вдоль реки пошел. Если это река конечно. Вода как нефть. Кажется, кругом запах бензина.

Вот интересно, в стену река входит и куда дальше? Она же течет? Значит что, под стеной что ли?

Блин, этот с моноклем уже косится, надо дергать отсюда, сказал же назад - над назад когти рвать. Там вроде вверх по течению и не так темно.

Открыл глаза. Что за бредятина. Реки никакой нет - на потолке какие-то тени от всего вокруг - свет с коридора через стеклянные стены и двери сюда попадает и поэтому такие тени тут. Свихнешься.

А вот от чего я очухался - жужжит электрокапельница. Она сама по программе включается в какое то то ли время, то ли по показателям мониторов, когда включается, щелчок раздается и жужжит механизм, который давит на поршень шприца огромного, в котором какая-то жидкость прозрачная и две трубки в катеттор в вену идут.

Что то я вспоминаю, подписывал им тут накануне. Вспомнил - акт о приеме моих вещей и ценностей (еще язвил - чего вы часы в ценности записали? Они дешевые), акт о снятии катеттора Скорой и вставлении их местного и на другую руку (потом все руки были в синяках на сгибах - жестокие каттекторы), потом еще какой- то акт о том, что нет аллергии на лекарства и акт о согласии на проведение оперативных мероприятий, я еще опять язвил - засаду что ли возле меня ставить будете?

Оказалось - это операции тут так называют. Слава богу ребра не пилили. Вообще не вскрывали! Только истыкали всего во все места, в живот чего-то кололи для разжижжения крови, да датчиков налепили везде. Еще напрягал пузырек воздуха в трубке от капельницы. Ну думаю - щас она включится и вгонит мне кусок пустоты в сердце. И потом ногами вперед отсюда. И никто ничего и не поймет даже. Потом подумал - пузырь по уровню выше руки - по идее должен вверх стремится, не должен в катеттор попасть, наверное.

Еда. Давно не питался казенной пищей. Сразу вспоминается армия и мои предыдущие попадания в разные больницы. Перловка, сечка, компот из сухофруктов, щи перламутрового цвета, да вообще то не совсем перламутрового - просто такого цвета вообще нет. И алюминиевая ложка! С привкусом кислости от алюминия! Ностальгия. Иногда полезно - это не ресторан в Кальяри, это блин, вкус Родины.

Интересно, а откуда такие глюки-сны тут? Наверное, от препаратов. Натурально так все.

Открываешь глаза - двое стоят у кровати. Медперсонал? Нет. Они рваные и какие-то полусгнившие и полусгоревшие. Стоят и смотрят. У одного и глаза слева не хватает. Ничего - прицеливаться может. Чего вот только на меня уставились? Жутковато.

Стоят и молчат. Это где ж они так сгорели что ли? И видно давно - одежда уж истлела вся. Стоп. Так они же мертвые. Черт и стоят молчат - смотрят. Ничего не делают, значит только напугать хотят, сейчас глаза закрою и всех их облмаю.

Утром проснулся и думал, это приснилось или галлюцинации были? Бред какой-то, что же тут за препараты такие колят?

Еще бесило то, что к тебе тут относятся, как к бревну. Могут подойти, руку спиртом намазать, вколоть чего-нибудь, и уйти. Без слов. Женщина с УЗИ приезжала, добрая, разговаривала, желала побыстрее выздороветь.

А вот пластыри на катетторах с датами установки, подписанные на руке ручкой, тут меняют жестоко. Лучше даже пять уколов в живот, чем замену пластыря вокруг катеттора.

Кажется, сейчас руку вырвут вместе с пластырем этим огромным.

Дед по ночам перечислял каких-то своих родственников и друзей. После того, как к нему приезжал сын, его частично отвязали. Но все время смотрели. Говорят, он в первый день повырывал из себя все иголки и провода и хотел уйти - вышел аки Понтий Пилат в тоге с кровавым подбоем. Роль тоги играла окровавленная простынь - с него кровь текла из всех дырок, откуда он повырывал иголки.

Вообще представляешь себя терминатором - весь в трубках и проводах. Из развлечений в первые два дня, пока не можешь вставать - игра с монитором наблюдения за жизнедеятельностью. Ну там задержишь дыхание, или наоборот, часто подышишь - прыгают цифры показателей и диаграммы. Прикольно.

Но не переигрывать - сестра прискочит. У них там данные на посту выводятся наши. Блин, как букашка под микроскопом.

А еще тут фактор времени перекашивается. Не понимаешь, какое время суток - вот темно - это утро или вечер? И какой день, а сколько дней я тут вообще?

Занятно. 3 дня в реанимации, а впечатление, как будто месяц где то, наверное, потому что Интернета нет.

Выжившие

Потом нас с Арифом перевезли на каталках в другую палату - уже ближе к выходу из отделения реанимации. Врачи и медперсонал называют ее "палата для выживших".

Лежали как короли вдвоем в четырехместной палате. Чего-то "для выживших" много вакансий имеет.

Еще через день нас перевели из реанимации в кардиологию. Отдали все вещи. Начались звонки друзей со всего мира. Как только включил телефон. Звонили с Финляндии, Италии, Украины, Литвы, Молдовы, Израиля, остальные страны уже подключались по интернету, как только айпад законнектился. С Израиля же коллега по забастовке на "Кавказском узле" перекинула тысячу рублей на мой номер телефона.

Кажется, весь первый день я только и отвечал на звонки и письма с чат-сообщениями. "Сокамерники" не могли понять, кто я такой. По телефону говорил долго, в воздухе носились грозные слова: "забастовка", "адвокаты", "юристы", "суд"...

Еще перевод из реанимации в кардиологию называл по телефону переходом со строгого на общий режим.

В больнице я со своими коллегами продолжал забастовку за отстаивание своих трудовых прав на "Кавказском узле".

Очухался и в бой. Правда, малейший напряг сразу "икался" в сердце - оно теплело.

Опять пришли письма от сволочей, которые в прошлом году обещали меня убить с семьей. Прочитали в сети, что я с сердцем в больнице, и пожелали побыстрее сдохнуть.

Правда я это узнал позже - просто не стал открывать их письма и переслал их Оксане Челышевой в Финляндию, которая в прошлом году устраивала эвакуацию мне и семье из России.

Оксана письма прочла и сказала что все нормально - очередная порция дерьма, мол, не переживай.

Походка пьяных моряков

В палате нас было шестеро. Азербайджанец Ариф, чеченец Тимур, литовец Саша, странный огромный русский Юра и старик - бывший капитан корабля, тоже русский. Полный интернационализм. Жаль, когда азербайджанец Ариф выписался, на его место положили армянина, имя не помню. Интересно было бы как они вдвоем бы полежали. Может я бы их примирил и внес свою дольку в окончание карабахской войны.

Было очень забавно как Ариф с Тимуром кроссворды разгадывали. Если где то ошибались - приводили железный аргумент, мол не русские.

Ко всем периодически кто-то приходил и приносили передачи, еду, фрукты, в основном. Было очень интересно - ко всем приходили свои "национальные родственники" и приносили национальные лакомства, тогда осчастливленный звал всех к столу или раздавал еду прямо на тумбочки.

Весело было. Через несколько дней даже стал выходить на улицу. Но было очень странное состояние. Я потом понял, почему охрана на входе у меня ничего не спрашивала, и как они отличали больных от посетителей.

Всех "наших" штормило ужасно. Видимо от этих уколов и таблеток. Видно, когда раззжижается кровь, бьет по голове. У нас были походки каких-то пьяных моряков-инвалидов. Сшибали углы, не вписывали в проемы дверные, в любой момент могло "повести" и тогда надо было хвататься за что-то рядом, чтобы не упасть.

В общем - любой наркоман обзавидовался бы - постоянно как под кайфом.

Зарубка в жизни

Дабы ободриться, надо искать во всем каой-то оптимизм. Я вот что подумал, да, здоровье подзапоролось, конечно, и как было уже не будет никогда. Теперь привыкать к новой жизни с кучей ограничений.

Но вот что можно оценить как позитив - попадая в больницу, начнаешь думать о своей жизни. Особенно серьезно задумываться в реанимации.

И вот что я думаю - никакая долбанная работа, интернет-сайт и идиоты начальники  не стоят того, чтобы умирать.

Самое обидное в жизни, в чем многократно убеждался, помимо того, что если человек идиот, то это надолго - дураку никогда не объяснишь, что он дурак.

Он же дурак и не поймет этого. А вот пропускать все через сердце, это хорошая журналистская привычка. Гореть там, помогать людям и т.д. И воевать то хорошо с тупостью и идиотической сволочностью окружающего мира - хорошо. Но когда подставляли свои - тяжело.

Но реанимация все разрешит. Даже дохленькая ромашка в поле намного важней, прекрасней, в ней больше смысла и счастья, чем во всех работах, забастовках и прочем.

Ромашка - это настоящее. А работа - это придуманное рабство. И кто в нее верит - раб. И этим пользуются РАБотодатели. РАБотай и не думай.

И хотя может все эти мысли от этих всех чудо-препаратов в больнице, но мне они кажутся сейчас более разумней и логичней, чем все пресс-конференции и громогласные заявление СМИ вместе взятые.

И если бы люди почаще задумывлись над этим, тогда или бы идиотов РАБотодателей было бы меньше, или отделение кардиологии пришлось бы строить стадионных размеров. Выбор всегда есть.

Хочешь работай, а хочешь - живи.

11/8/2011
Дмитрий Флорин

Комментарии

Видео на Youtube