Пылающей тропой мы идем к коммунизму

Музыка для просмотра (ОБЛАКО) - включаем PLAY и читаем статью.

Жизнь активиста уже запрещенной НБП: Как я был нацболом

Одни считают их «громкими политическими сумасшедшими», другие – экстремистами, работающими на деньги Запада, третьи – «новыми революционными романтиками»… Штампов, кличек и откровенных обвинений в фашизме у членов так называемой «запрещенной решением суда Национал-большевистской партии», несчетное множество. Чтобы понять что это за люди, надо как минимум прожить с ними плечом к плечу какое-то время. Правда, «эксперимент на себе», проводимый в рядах такой публики, бывает, как выяснилось, весьма небезопасен.  

И Летов такой молодой

Происходящие события — отголосок совсем недавнего прошлого. Однако, эту тему можно было бы закрыть и не вспоминать, если бы вокруг хоть что-то изменилось. Пока же меняютмя только названия уличных акций с Маршей несогласных в Дни гнева или Стратегию 31, руководство страны меняет само себя на себя же, а мы остаемся. И они остаются. И хотя НБП запрещена — формулировка «нацболы» так и осталась. Нацболы это уже не принадлежность к НБП — это уже что-то типа как «коммунист», «демократ», «анархист», «пацифист» и т. д. Просто вот они есть и ничего с этим не поделаешь.

Обратная тяга

Многие (или почти все) нацболы слушают легендарную омскую панк-группу «Гражданская оборона». Вот вам мой стереотип. От чистого сердца. За весь свой четвертьвековой путь, лидер группы Егор Летов действительно превратился в некую культовую личность, причем не только для подростков, но и для уже вполне взрослых людей далеко за 30, а теперь уже и за 40.

«Восхождение» НБП произошло не без «тяжелоартиллерийского» вмешательства, теперь уже покойного, Летова. Природа этого явления поначалу была вовсе непонятна. «Непримиримый рок-подпольщик» Летов, всю жизнь имеющий от коммунистов огромные неприятности (вплоть до принудительного заключения в психушку), вдруг к 93 году, резко поменяв идеологическую полярность, стал лучшим другом и музыкальным идеологом «новых большевиков». Возможно, что свержение ненавистного «совка» стало не только не избавлением от долгого тоталитарного «красного ига», но и новой, возможно еще более тяжелой политической оккупацией куцой ельцинской идеологией.

Так или иначе, но на пресс-конференции 19 декабря 93 года в ДК Горького в Москве, перед первым за три года концертом, Летов сидел рядом с новым революционным молодежным предводителем Лимоновым. И почему-то рядом с ними в тот раз, как бы так невзначай, примостился Бабурин.

Присутствуя на той исторической конференции в качестве корреспондента «Вечерней Рязани» вместе с панками из модной тогда в Рязани группы «Левый фронт», я еще не знал что это за человек такой – Лимонов. Но то, что вся эта «контора» довольно «экстремальная», понял по проходившим вместо сорванного концерта уличным и «подземным в метро» боям.

Несостоявшийся концерт назывался: «Нонконформистская акция: Руководство к действию!» Тогдашнее руководство ДК и власти действительно вняли этому призыву и «подействовали»: концерт отменили, спровоцировали собравшуюся вокруг ДК толпу и, мобилизовав дополнительные подразделения ОМОНа в мотоциклетных касках, устроили настоящую бойню.

Будущие нацболы тогда еще не совсем понимали за что их бьют, но уже начали «огрызаться» - разнесли ДК вдребезги, попутно изуродовав несколько трамваев, машин, витрин магазинов и остановок метро - в «лучших рок-погромных» традициях.

«Окрыляться» НБП стала на концерте той же «Гражданской обороны» следующей весной – 27 мая 94 года в спорткомплексе «Крылья советов». Название площадки как нельзя злободневно подчеркивало идеологическую направленность концерта. Тогда кроме «Гражданской обороны» выступила еще «Родина» и «Инструкция по выживанию» - омские рок-сподвижники «ГО».

Летов впервые спел песню Пахмутовой «И Ленин такой молодой», а над сценой висел многометровый флаг НБП – красный стяг, белый круг, внутри - черный серп и молот. Заходившие в зал поначалу откровенно пугались этого, похожего на фашистский, флага. Привыкнули через пять минут. Потом это стало круто, и изображение флага НБП панки просто так рисовали на стенах подъездов и домов, из-за ассоциаций с неформальным братством и «Гражданской обороной».

Идеологическая подоплека под этим флагом появилась намного позже, когда сам его вид стал уже до боли родным. Причем расставаться с любимой символикой неформалы не стали и после «развода» Летова с Лимоновым. Кое-кто даже был готов пожертвовать своими музыкальными пристрастиями ради крепнущего «большевизма».

За последний десяток лет НБП сыскало славу среди неформалов и скандально-брезгливое отвращение среди политиков.

Лимонова вытащили из бани на снег и отправили в «места не столь отдаленные» петь песню из «Бременских музыкантов» («…нам дворцов заманчивые своды» – съемка, недавно демонстрируемая каналом НТВ), а оставшиеся на воле сподвижники тут же возвели его в ранг Фиделя Кастро времен подготовки кубинской революции. Симпатии сменились фанатизмом, за книгами «Эдички» молодые экстрим-неформалы стали объявлять охоту и выслеживать их пуще модных палестинских платков («арафатки», «ясерки»). «Расформирование» НБП и временная потеря лидера, напротив, стала для этой нелегальной партии звездным часом. Любители «запретного плода», «экстрима» и просто недовольные постсоветской обыденностью стали вступать туда колоннами.

PR-акции не столько политического, сколько скандального направления стали привлекать к НБП все больше сторонников. Новое оружие пролетариата – помидоры, «Киндер-сюрпризы», упаковки майонеза. И хотя оно значительно безопаснее классического булыжника, бьет не по физиономии, а по самолюбию, не оставляет травм, как показала практика – сильнее действует. Госпожа Слиска нервно передернулась, когда на последнем заседании Госдумы перед каникулами, узнала, что перед ней стоят рязанские журналисты. Еще свежа в памяти «политдамы» атака посредством «Киндер-сюрприза», произведенная рязанским гаулейтером НБП товарищем Яновым.

Неплохую рекламу сделали «берсеркам НБП» и неадекватно ведущие себя на столь оригинальную критику публичные люди. После «продуктового покушения» на Никиту Михалкова, операторы нескольких телекомпаний с удовольствием снимали раскрасневшегося, брызгающего слюной, с выпученными, начинающими краснеть глазами любимого президентского режиссера, орущего: «Лови его! Держи! И завалите его там!»

Первый отказ Верховного Суда законодательно запретить партию (общественное движение) Лимонова, хоть и воодушевил нацболов, но все же сыграл с НБП дурную шутку. Серьезные организации стали воспринимать их всерьез…

Рязанские октябристы

Время подпольного застоя с периодическими громкими акциями типа «похода в гости без спроса» в здание Минздрава и приемную Президента, прошло. Отказ суда запретить НБП – руководство к действию по ее легализации. Работа закипела практически сразу же после выхода из зала суда немного смущенного и сбитого с толку Лимонова, который признался, что «не ожидал».

НБП стало вести активную работу с целью легализации и регистрации. По новому закону для создания официальной партии необходимо 50 тысяч членов. «НБП–десанты» стали разъезжаться по стране с целью вербовки и агитации.

Не так давно московский национал-большевистский десант прибыл и в Рязань. До сих пор наш город в «НБП-отношении» был известен лишь «киндер-покушением» на Слиску, приковыванием наручниками и скандированием «неприятных» речевок у здания «Единой России» прошлой весной, ну и, естественно, появлением «политзэка» (как называют его «сотоварищи по партии») Сергея Ежова, рязанского студента, получившего 5 лет заключения за «непрошенный поход в гости» в столичное госучреждение.

Прибывшие в Рязань «НБП-десантники» вели в городе работу по сбору заявлений о вступлении в партию. Работали иногда даже неплохо, практически выполнив поставленную столичным руководством агитационную задачу. Жили по адресам рязанских «однопартийцев», с «перенаселением» - в походных условиях.

Самое интересное, что явные и тайные НБПшники работают практически всегда на голом энтузиазме. Более того, местные «партийные кассы» пополняются не за счет «столичных траншей», а за счет банального «скидывания» в «парткассу» местных активистов. Правда, есть неподтвержденная информация о неком интересе к нацболам известного «содружественного царя», ныне «лондонского изгнанника» Бориса. Сами «большевики» эту информацию опровергают. Однако, посмотрев на их партийную и внепартийную жизнь, на ум приходит другая догадка: «может они, наоборот, Абрамычу скидываются?»

По крайней мере, сколько видел нацболов - их быт редко когда отличается от жизни среднестатистического неформала, отнюдь, мягко говоря, не искушенного денежными знаками. Но возможно что весь этот аскетизм – просто часть идеологии.

Главной целью прибывшей тогда в Рязань по всем правилам «проходов» (тактика прибытия пиарщиков в место проведения предвыборной гонки) группы нацболов, была, конечно же, агитация и зачисление новых партийцев. Но второй задачей являлся пикет 29 октября на площади Победы около МКЦ, с целью привлечь к себе внимание и опять же – «отрабатывать» анкеты по вступлению в НБП. Заявка на пикет была подана еще в среду, 26 октября. Уже через несколько часов рязанскими активистами НБП стали интересоваться «компетентные органы».

По их рассказам, к ним даже приезжали домой и официально, предъявив удостоверения родителям, требовали явки к ним в «офис». Затем по мобильным телефонам рязанским нацболам стали звонить различные представители этих самых органов и «забивать стрелки», предлагая сделать встречу лучше неформальной, нежели по повестке.

Одна из таких встреч была назначена на пятницу, 28 октября. Однако уже 27 октября внесло коррективы.

Опасный репортаж

Тот четверг для рязанских нацболов был обычным «пролетарским» будним днем. Планировалась рассылка пресс-релизов о предстоящем субботнем пикете в рязанские СМИ, расклейка стикеров с приглашением на этот пикет, а потом уже и агитация населения для вступления в партию.

Я встретился с нацболами ближе к вечеру. Сходил вместе с ними на переговоры с железнодорожным отделением «Яблока» - те обещали поддержать на пикете. С пресс-релизом проблем не было. «Новые большевики» составили его довольно оперативно на компьютере в интернет-клубе на Театральной. В связи с поздним временем (около 20 часов), рассылку пресс-релизов отложили на завтра и решили заняться расклейкой стикеров по маршруту от Театралки до Детского мира – на сколько хватит материала, а уж потом заниматься агитацией и сбором подписей.

О том, что я журналист, нацболы знали. Проходя с ними по улице, я играл роль наблюдателя (возможно из-за этого при нападении меня приняли за некоего «старшего»). Наблюдая, все пытался понять для чего они вообще всем этим занимаются? А им и самим, видимо, было интересно мне все сообщить - рассказывали, показывали что-то. Наверное это неплохо, когда те, о ком собираешься разузнать и потом поведать читателям, не посылают тебя в известном направлении, и не пытаются видоизменить черты твоего лица физическим воздействием.

Нацболы поведали мне несколько «экшн-историй» про их бои то с «Нашими», то с кем-то там еще.

Во время последнего «прыжка» (так нацболы называют направленные нападения), произошедшим в Москве, толпа молодых людей с битами, подъехав к штабу НБП на автобусе «ПАЗ», довольно оперативно «обработала» пойманных нацболов и, говорят, сожгла им машину. Взять на себя ответственность за нападение ни одна молодежная организация не пожелала. «Нашисты» потом даже в ответ на кивания в их сторону НБП, обвинили нацболов в изощренном пиаре.

О том, что в расплодившихся молодежных движениях идет борьба, причем помимо идеологической, зачастую выливающаяся в жесткие «файтинги» (новое название организованной по интересам массовой драки), слышал не раз. Но в то, что этих молодых ребят с «заоблачно-пролетарскими» настроениями «дубасят» какие-либо спецслужбы или в неофициальном порядке официальные силовые подразделения – верил с трудом. Мелковато как-то. Да и факт того, что Верховный Суд не запретил «лимоновщину», наводил на мысль о том, что теперь, возможно, этих резких отчаянных ребят просто решили полуофициализировать и направить в «нужное русло». Если нельзя запретить – надо разрешить, а потом купить. К тому же после того, как от НБП перестанут кругом шарахаться и запрещать, логично предположить, что и интерес к ней поутихнет. «Официализация и контроль запретного плода» часто приносил «нужные результаты».

Раскладывая в голове все эти противоречивые мысли, заметил, как от дома Салтыкова- Щедрина за нами двигались трое крепких парней в кожаных куртках. Время около половины девятого вечера. Один из следовавших со мной нацболов расскажет потом, что нас «вели» метров 200 – столько он заметил.

Мы остановились возле остановки «Цирк», рядом с газетным киоском. Два нацбола, которые шли со мной, отошли в сторону – пошли что-то там покупать. Трое «крепышей» в черных одеждах, которых я заметил еще проходя мимо Николодворянской, стояли в паре метрах возле меня. Затем они развернулись и взяли меня в «веер». Началась банальная «словесная разводильня», с похожим на оперский «выкидыванием» нужных вопросов (и сбором информации о «клиенте), эмоциональным оттенком (типа: «Да ты и в армии, наверное, не служил!). Все вопросы-темы подразумевали один финал – подцепить («развести на базаре») на какой-нибудь неточности (типа: «Да где ты тут в Рязани в ВДВ служил?), в эпилоге – драка. «Развести» словесно, несмотря на имеющиеся зачатки этой тактики у «случайных собеседников», толком не получилось. Более того, заданным мне первым вопросом был: «Что за листовки клеишь?»

Лично я ничего не клеил вообще, более того, последние несколько минут и идущие со мной нацболы тоже ничего не клеили. «Оппоненты» даже не взглянули на листовку, наклеенную несколькими минутами ранее на соседнем стенде с объявлениями, однако усиленно пытались обвинить меня в фашизме. Ради интереса я потом рассмотрел эти стикеры – гротескное мужское лицо, символика НБП и приглашение придти на поддержку пикета в субботу. Ничего фашистского не нашел.

Диалог шел минуты 3, в основном вопросы почему-то задавали мне, хотя нацболы к этому времени уже подошли и тоже пытались словами «разрулить» ситуацию. Поняв, что пора «кончать базар» и «развести», обвинив нас в чем-нибудь, не хватило то ли ума, то ли квалификации или опыта, «собеседники» перешли к конкретным действиям.

Непонятная драка с непонятным финалом

В принципе, удар головой мне в лицо был неплохой. Нос, правда, не задел, однако бровь «расклеил» неплохо, да и произошел он немного раньше, чем я думал, прямо посреди разговора. На пару секунд потерял ориентацию и попытался уйти с линии атаки назад. Кровь начала залепливать левый глаз. Так толком и не сориентировавшись, и не до конца вернувшись сознанием назад в окружающий мир, упал на спину. Если сотрясение произошло не от удара в лицо, то видимо от удара головой об асфальт при падении.

Подробности драки можно издавать отдельным тиражом. Один из нацболов «вел бой» прямо на разделительной полосе автодороги напротив переполненной народом остановки, а мимо него, аккуратно объезжая, прошмыгивали машины и общественный транспорт. По дороге проезжал УАЗик с синими милицейскими номерами, я попытался привлечь внимание, но видимо меня просто не поняли, а может и не захотели понимать – проехали мимо, через несколкьо метров аккуратно объехав дерущихся на разделительной.

Когда нападавшие, как по команде, скрылись в направлении Праволыбедского бульвара, со стороны Главпочтамта показались четыре милиционера, причем старшим из них был целый майор. Я обратился за помощью, сказав, что вызвал наряд по телефону, теперь надо бы этих «случайных прохожих» попробовать задержать. Офицеры вместе с тем моим попутчиком, который дрался посреди разделительной полосы, сорвались на поиски моментально. К сожалению помочь им не смог, так как почувствовал себя, мягко говоря, не очень хорошо. Пыл сошел, теперь стал понимать где и что мне повредили, но больше всего неудобств доставляла «встряхнутая лампочка» - шум в голове и короткие «выпадения» из реальности. Оставшийся присматривать за мной второй «расклейщик», по счастливой случайности оказался врачом, правда, ЛОРом, но все же остановил кровь и помог прийти в себя.

Прочесав близлежащую местность, милиционеры, к сожалению, никого не нашли. Затем они долго вызывали машину из райотдела, которая, впрочем, до Травмцентра нас так и не довезла – прокололи колесо.

«Но, наверное, не все так уж и плохо» – подумал я, выйдя уже ближе к полуночи из Травмцентра на Чкалова с направлением на обследование в ОКБ. Еще раз убедился в опасности журналистской работы, когда для написания материала надо и «погружаться на самое дно», и «штурмовать вершины», да все что угодно, лишь бы полностью втянуться в суть происходящего. Героиня последнего Гайдаевского фильма «Операция «Кооперация», будучи журналисткой, и алкоголичкой прикидывалась, и с рокерами на мотоцикле носилась, и на панели стояла. Такова журналистская работа – втянуться, чтобы понять и прочувствовать. Последнее мне устроили как нельзя нагляднее.

Но пусть уж так. В прошлом году двух рязанских нацболов, отец одного из которых тогда возглавлял рязанскую «Родину», нашли мертвыми недалеко от железнодорожного переезда на Халтурина…

Странная опасная романтика

Если отбросить в сторону политсоставляющую НБП, то их можно сравнить с обычным очередным неформальным движением. Сколько их было – хиппи, панки, анархисты, оранжевые, фиолетовые и т.д.

Политидея НБП, для многих ее активистов – романтический утопический модно-революционный атрибут. Такой же, как дефицитный палестинский платок или майка с портретом Че Гевара.

Но возможно что это действительно управляемый кем-то умным контингент. Еще бы поточнее узнать с какими целями? «Оранжеветь», кажется, они вряд ли будут – с КПРФ на короткой ноге, да и «проамериканщину» слишком уж люто недолюбливают. Возможно направление НБП так до сих пор и не определилось. Свидетельством тому стал состоявшийся-таки пикет 29 числа возле МКЦ.

В этот день контингент здесь собрался самый разнообразный – монархисты с черно-бело-желтыми стягами, партия пенсионеров с фирменными розами на знаменах, поддержавшие НБП «Яблочники» с красными флажками, на которых был стилистически изображен получивший недавно срок глава «Юкоса» в виде «а-ля Че Гевара» с надписью: «Свободу Ходорковскому!» Были и коммунисты, но главенствующую позицию у входа в МКЦ захватили замученные государством военные пенсионеры во главе с бывшим командиром 137 десантного полка Василием Серебряковым. Даже сторонники РНЕ, правда без всякой символики, также «полуинкогнито» присутствовали на митинге.

Несмотря на различие взглядов, различные политгруппы стояли, и дисциплинированно не цеплялись друг-другу в горло. Возможно, действовал «закон джунглей» - как во время засухи. Митингом-же довольны остались все. Старики накричались, молодежь пособирала подписи и пораспространяла литературу, милиционеры из разных отделов пообщались с коллегами.

Несколько граждан, услышав что какая-то «громкая бабка» обвиняет нацболов в том, что «они продались», подошли и спросили, можно ли им тоже продастся хоть за сколько-нибудь? На что лимоновцы ответили, что сами были бы рады подзаработать, да вот «никто не покупает». Активные пенсионеры зачитали какую-то резолюцию и провели голосование за возвращение льгот. Нацболы только собирали подписи и дарили газету «Лимонка». Никаких требований с их стороны никто никому так и не выдвинул.

Пикет окончился и все стали воодушевленно разбредаться. Московские НБПшники уехали домой. Разговоров о «рязанском прыжке» теперь будет предостаточно. Нападение на нас, некоторых сугубо фанатично настроенных нацболов не только не предостерегло, а даже напротив – раззадорило. Если авторы «прыжка» ставили задачу кого-то испугать, вряд ли, думаю, они достигли своей цели. По крайней мере столичные нацболы, говорят, уезжали домой чуть ли не как советские войска из Германии после капитуляции оной.

НБПрикол

Несмотря на столь глубокое «погружение в тему», хоть и почувствовал немного ритм жизни рязанских нацболов, но сути так толком и не понял.

Романтика? Может быть. Подполье, шпиономания, экстрим-акции, адреналин и т.д. Почему их так остерегаются некоторые «органы» - не въехал. В таком случае надо просто запретить собираться молодежи вообще где-либо. Мало ли что они там наговорят и нарисуют-споют!

Такая «ополитизация» казалось-бы обычного неформального движения понятна. Политикой сейчас пропитано все. В школьных туалетах уже есть надписи названий политпартий. Так чему удивляться, что 19-20 летние ребята, вместо того, чтобы идти отрываться на рок-концерт, идут отрываться в приемную Президента? А вот взрослые дяди-тети, как политики, так и журналисты-правозащитники, видят в этом то, что хотят видеть – протест, бунт, возмущение властью. Самое интересное, так это то, что некоторые из нынешних нацболов (25-30-и лет) еще недавно с таким же задором протестовали против «серпасто-молоткастых».

У «Гражданской обороны» песня такая есть: «Я всегда буду против». Наш обычный русский бунт. Как в фильме «Убить дракона»: «Борюсь со всеми за равенство и братство». Революция всегда в моде. Только некоторые, может и неосознанно, переводят ее из моды в образ жизни. А это уже совсем другая история…

 

15/10/2011
Дмитрий Флорин

Комментарии

Видео на Youtube