ОМОНнеОВЦЫ

Старый анекдот о том, что в письме журналистам бойцы ОМОН просят называть их ОМОНбыки, но не обзывать больше ОМОНовцы, уже не актуален. И бойцов в виду внешнего вида все чаще называют «космонавтами», и сама легендарная аббревиатура ОМОН, ввиду «полицизации» милиции теперь не актуальна. Переделывать же на ранний молдавский лад (времен начала войны в Приднестровье) на ОПОН почему-то не стали. Уже на митингах в начале декабря на некоторых из омоновцев красовался шеврон «ООН ЦСН» (отряд особого назначения центра специального назначения). Хотя ОМОН все же, похоже, возвращается, теперь это будет Отряд мобильный особого назначения, назло журналистам, заготовивших заголовки: «части ООН разогнали митинг в Москве».

Необходимость создания ОМОНов в октябре 1988 года по решению коллегии МВД было вызвана в связи с особенностью обстановки в стране. «Анискиных», наводящих порядок только своим внешним видом, стало недостаточно.

 

Музыка для просмотра (ОБЛАКО) - включаем PLAY и читаем статью.

Сначала в крупных городах, а затем и при УВД всех областей (после и при крупных районах типа Сергиево-Посадского) появились особые подразделения милицииотряды милиции особого назначения.

ОМОН был правоохранительной элитой (еще до СОБРов, переименованных после в ОМСН), наподобие ВДВ в Минобороны. Различие от обычной милиции было и внешнееотряды первыми в милиции одели черные береты, а на операциях конца 80-х, начала 90-х – легендарные красные мотоциклетные шлемы.

Им же поручили и все особые ситуации тех лет – наведение порядка в откалывающихся от Союза республиках (рижский ОМОН), разгоны неформалов на крупных концертах (битва при ДК им. Горького в Москве в декабре 1993 года, после сорванного концерта Гражданской обороны и погромов окрестностей и метро), разгоны коммунистических митингов 1992 года в Москве и т.п.

Когда началась Чечня – региональные ОМОНы стали первым основным и постоянным авангардом в командировках на войну. При этом отказаться от поездки в «командировку» (так называют в отрядах отправку на войну) можно только посредством увольнения.

В начале 90-х и параллельно командировкам на Кавказ, находясь дома, ОМОНы занимались силовой поддержкой оперативников. Это была и часто остается основной ежедневной работой. Приходит запрос с управления – нужен взвод для, к примеру, задержания преступника или банды. Едет взвод и по наводке оперов громит «малину», выдавая уже «готовый продукт» - «упакованных» и слегка «подмятых» подозреваемых.

Неофициально же ежедневной работой дежурных групп являлись проверки по рынкам и прочим «потенциальным скоплениям лиц кавказской и азиатской национальности».

С конца 90-х еще одним традиционным делом нарядов ОМОН стало усиление постов ГИБДД. 1-2 сотрудника на пост. При этом были случаи, когда омоновцы вступались за некоторых из, по их мнению, «неправильно наказываемых» водителей – дело доходило до стычек с гаишниками, которые, все время почему-то омоновцам проигрывали.

Еще почти до середины «нулевых» в ОМОН не брали «с улицы» - каждый кандидат должен был иметь опыт работы в органах не менее 3 лет. При этом, прослужи он хоть 10 лет, для перевода в отряд ему необходимо пройти военно-врачебную комиссию (ВВК) для первой группы предназначения. Это психологические тесты по 377 вопросов в одном из них, полная медкомиссия и сдача физподготовки. Неофициально были и «обкатки» (несколько боев врукопашную с разными бойцами), но когда дело дошло до смертельного случая, «обряд» отменили.

Кадровый голод середины «нулевых» довел кадровиков некоторых отрядов до того, что они ездили на вербовку в ВВК на перехват пришедших устраиваться в милицию после армии парней. Условия приема в отряды стали намного «толерантнее». Брали всех, кто мог пройти медкомиссию. Обольщали красивой формой, «серьезными делами» и хорошими деньгами за войну.

На фоне общей кадровой цынги в органах в то время, сильно подкосил все ОМОНы бардак на уровне циничного издевательства, связанный с выплатой боевых денег за Чечню.

+++

Дело в том, что с весны 2001 года, последнего года, когда сроки командировок на Кавказ составляли еще 3 месяца, вышел приказ, отменяющий посуточные боевые, составляющие тогда около тысячи рублей.   

Платить обещали сугубо за участие в спецоперациях. Итого за 3 месяца командировки в Чечню боец сержантского состава получал четко лишь около 20 000 рублей командировочных при отправке. Ежемесячно кадровики находящихся в Чечне отрядов ездили в Ханкалу и привозили журналы учета боевых действий, в которых были отражены дни участий в операциях. Вычислялось это по приказам комендатур районов, которым подчинялись отряды. В штабе группировки в Ханкале начислялись боевые. Кадровики приезжали в свои воюющие отряды и сообщали: «За этот месяц нам «закрыли» 15 дней боевых». Народ ликовал, шел отмечать и рассчитывал, что купят по возвращению домой. Дома каждому из сержантского состава должны были выплатить примерно по 40 тысяч рублей боевых.

Возвращаясь же после войны им давали по 5-10 тысяч вместо положенных и начисленных, про остальное говорили: «задерживают». И длились эти «финансовые задержания» бесконечно, пока к концу 2002 года у людей не набрались серьезные суммы и омоновцы стали подавать в суд.

Это был, пожалуй, один из главных «звонков» о том, что ОМОН – не тупое бычье, которым только дай кого-то побить да поубивать во славу царя, причем делать это они могут и за даром. Создаваемый уже тогда у населения образ верных нукеров режима стал ломаться. В ОМОНе тоже работают люди. Разные, но люди. И при команде: «фас» они могут вести себя, скажем так, неоднозначно.

Так в 2001 году в одном из региональных отрядов, находящегося в Ножай-Юртовском районе Чечни был бунт. Сначала бойцы «помяли» командира местной заставы Внутренних войск за то что тот издевался над солдатами, а потом дошли руки и до своего, который придумывал персональные спецоперации, без приказов и боевых распоряжений, малыми группами, без прикрытия и плана операции, чем подставлял своих бойцов.

После отказов идти на зачистки без боевого распоряжения, командир отряда написал депеши руководству. «Назначенных зачинщиков» приехали менять. Отряд заявил, что или он в полном составе воюет далее, или весь отряд пишет заявление «на дембель», вручает оружие и боеприпасы командирам и едет домой.

Приехавшая замена вернулась в таком же составе обратно. Отряд пил несколько дней. Власти не было. Тот самый командир был вынужден прятаться от своего отряда в других подразделениях до того времени, пока у омоновцев не закончилось спиртное.

+++

Я судился за боевые два раза. Последний раз – 8 лет, восстанавливая пропущенные судебные сроки, что случилось не по моей вине. Но не все бойцы, во-первых – шли в суды, во-вторых – знали, что делать с этими решениями суда на руках. Денег своих многие не увидели.

При этом при подаче первых исков шел прессинг со стороны руководства. Когда мы пришли в отдел кадров отряда за копией журнала учета боевых действий, чтобы приобщить ее к иску, кадровик сказал полушепотом: «Ребят, вы у меня ничего не просили и я вас не видел. Командование сказало, что всех, кто будет интересоваться журналами – потащат на ковер в УВД».

Судья, который присуждал нам выплату боевых, после одного из процессов сказал: «Ребята, передайте своим – пусть быстрей подают иски – там все по закону – я присужу, но идет сильный прессинг сверху – меня скоро куда-нибудь «задвинут», и вряд ли вам еще кто-то будет присуждать». Не соврал – его через некоторое время куда-то «задвинули». А долги омоновцам остались. Напомню – речь идет не о каких-то дополнительных выплатах, а о деньгах, которые уже выделили с бюджета на омоновцев, но которые странным образом где-то «навечно задержались».

+++

«Новые настроения» в ОМОНе катализировались также в 2005 году, когда недовольные монетизацией льгот, в основном, пенсионеры (военные в том числе) стали собирать крупные митинги, с традиционным перекрытием дорог.

Осенью 2005 года в Рязани на одном из таких митингов ОМОН бросили на «расчистку» дороги от митингующих. Это были первые опыты «укрощения толпы». Цепь бойцов, как и положено и отработано на учениях, вошла с фланга толпы, продвинулась всего на пару метров и застряла. Бойцы не смогли действовать так, как учили. Так как именно на учениях «воевать» учились с некими «среднестатистическими» нарушителями.

Но никак не с людьми пожилого возраста, которые годились кому в матери, кому в бабушки. Атака захлебнулась. Более опытные и взрослые бойцы сами остановили свою «горячую молодежь», попытавшуюся, как учили, выдавливать людей с проезжей части. Начался разговор типа: «Да чего вы на нас то! Нас самих всего полишали! Льготы отобрали, дали подачку в тысячу рублей и боевых не платят!»

Поняв, что сейчас ОМОН может присоединиться к митингующим, руководство убрало отряд в место их обычной «контрольной дислокации» - во дворы соседних домов. Сказали всем залезть в автобусы и закрыть шторы на окнах.

Тогда ребята сидели в автобусах с видом декабристов и решали вопрос: «Если в следующий раз скажут стрелять?» Одним из ответов был: «Отдам оружие командиру и скажу, что рапорт на дембель принесу попозже».

+++

После «оранжевения» Украины, к предстоящим выборам в Госдуму РФ МВД решило создать особый специальный отряд именно для «антиреволюционных зачисток».

По словам офицера одного из региональных ОМОНов Александра Р., в отряды по стране  выслали «предложения» - всем желающим перейти на работу в такой спецотряд. Обещали – проживание в общежитии возле Москвы, зарплату в среднем по сержантскому составу в 25-30 тысяч рублей (при региональной в 10-15 в зависимости от звания, должности и выслуги).

Предлагаемые условия стали идеальными, в основном для молодых омоновцев, «не обремененных» семьями и близкой перспективой карьерного роста или пенсии.

«Для командиров это стало палочкой-выручалочкой. Есть боец – потенциальный «залетчик», уволить нельзя – некомплект, а вот официально «скинуть» в этот «антиоранжевый» ОМОН – никто слова не скажет. И туда стали «спроваживать» некоторых особо «дерзких», таки образом даже как бы «оздоравливая» свои отряды» - рассказал «МН» офицер ОМОН Александр Р.

При этом, по его словам, если в обычных ОМОНах боевая подготовка по-прежнему еще составляла отработку зачисток, захватов бандитов при задержаниях, освобождение заложников, отражение нападения на колонну, уничтожение боевиков, в таком «антиоранжевом» ОМОНе большую часть времени бойцы учились именно пресечению массовых мероприятий (чему обучали и в простых отрядах, но не в такой объеме).

+++

Учения

Все учения по «пресечению несанкционированных массовых мероприятий», проще говоря – разгону митингов и прочих «футбольных хулиганств», условно делятся на 2 части – «с щитами» и без оных.

Щиты – это, как правило, уже «тяжелая пехота», когда на подготовку нужно больше времени (забрать щиты с машины, выстроить порядок). Применяется, как правило, в случаях блокировки продвижения митингующих, когда известен их маршрут и намерения.

Так, 5 декабря на Чистых прудах на митинге оппозиции, после «ненавязчивого предложения» Навального «просто пройтись до Лубянки», ОМОН перекрыл направление Лубянки обычной «живой цепью», а уже через несколько десятков метров вниз по улице, пока шла «битва» на Чистопрудном бульваре, через 15 минут выставили цепь со щитами. Укрепленный рубеж.

Без щитов

Еще с начала 2000-х в ОМОНах помимо «боевых» учений (заложники, уничтожение террористов, зачистки на улице и в помещениях), все чаще стали проводить учения по разгону различных уличных акций.

Роль «хулиганов» чаще всего играли слушатели учебных центров МВД (которые проходили полугодичные курсы обучения перед выходом на работу в органы).

Слушателям выдавались «макеты камней» - обрезки резиновых строительных уплотнителей, картонные палки, иногда резиновые мячи. При этом следящее за «битвой» руководство требовало от «хулиганов» «играть натурально», а не «для отчета».

Цепочка бойцов, держась за руки, должна была перекрыть движение толпы. Следом шла вторая цепочка омоновцев, держащая в руках резиновые палки (чаще ПР – 73, 73 м). При необходимости передняя цепочка  размыкалась, «дыру» прикрывали «палочники», а в толпу из омоновских фаланг влетала «группа нарыва» (официально – группа задержания) из 5-10 бойцов, которая «локализовала» (руки за спину, либо сбивали с ног) особо «буйных» и втаскивала их обратно в «дыру». «Палочники» второй цепочки прикрывали «группу нарыва», а передняя цепочка смыкалась, перекрывая доступ к «сотоварищам задержанных».

При необходимости передние цепи могли менять конфигурацию – например, «дополнительные звенья» цепи могли брать в кольцо особо буйную группу авангарда «хулиганов» и плотно зажав их, затаскивать «в тыл», где уже наготове стоит подкрепление для «упаковки» – группа бойцов, которые сортировали «добычу» по автотранспорту для доставки по райотделам.

Частые жалобы задержанных на избиения именно в момент задержания имеют вполне официальную формулировку – зачастую это «расслабляющий удар» для «пресечения сопротивления сотруднику полиции» при проведении задержания. Количество и необходимость таких ударов – другой вопрос.

С щитами:

Сравнивающие тактику работы ОМОНа с щитами с тактикой римлян не совсем не правы. Сходство есть.

Так же как у римских легионов, к примеру, первая цепочка «щитодержателей» ставит их одним краем друг на друга. При «атаке» голова в колпаке (либо в «сфере») прижимается лбом к верхней части щита. Щит держится в левой руке, с фиксатором на предплечье. Правой, свободной рукой, боец держит левую руку своего соседа справа. Таким образом цепь с щитами плотно «смыкается», каждый боец держит своего соседа. Вторая шеренга с щитами разомкнута. Свободной правой рукой боец второй шеренги держит ПР, торцом или боком которого, при «наступлении» стучит по щиту, создавая грохот в такт шагам наступления. Для пущего эффекта вместе с ударом палками о щиты в такт бойцы делают громкий выдох, звучит это как: «ХУ!» Такая психическая атака.

По команде цепи могут «размыкаться», щиты «открываются», а передняя шеренга наносит выпадающий удар ПРом впереди себя.

Тактика работы с щитами похожа и на «живые цепи». Есть такая же «группа нарыва» (без щитов), которая «прыгает» из тыла в создаваемую в цепях «дыру» и «локализует» буянов (в народе это называют – «месят и уносят»), затаскивая задержанных для передачи «упаковочной команде».

Еще одна особенность «щитоносцев», в случае закидывания их камнями, первая шеренга становится на колено, щит упирается в землю, задняя шеренга щитами прикрывает головы первой шеренги и свои, ставя щиты нижней частью на верхний срез щитов первой шеренги. Такую конструкцию иногда называют «черепахой». В зависимости от количества «щитоносцев» и опасности «прилетающих подарков», «черепаха» может ужимать фланги к центру, создавая что-то вроде сферы или полусферы.

Пока «черепаха» принимает на себя основной удар камней и бутылок, «группа» нарыва по флангам выходит вперед и «гасит» все эти «стартовые площадки», попутно задерживая и утаскивая в тыл основных «хулиганов».

Что касается «черепахи» - римские легионы действовали так при обстреле стрелами. Складывались и «прятались в домик».

Омоновские «домики» на учениях проверяют на прочность так – тучный милиционер разбегается и прыгает на щиты. Иногда «домик» выдерживает. А «атакующих» слушателей учебных центров «судьи» из руководства учениями также заставляют бить по щитам шеренг ногами – проверка в боевых условиях.

Хотя от ответного удара ПР по голове никто никого не страхует. Порой на учениях «судьям» приходилось разнимать «хулиганов» и омоновцев, и просить ОМОН «не принимать все близко к сердцу и успокоиться». Потому что рассерженные бойцы периодически (после того, как кому-нибудь перепадет от «хулиганов») договариваются: «Раз они так – работаем по-боевому».

При взаимодействии с другими подразделениями полиции, например с оперативным полком ГУВД, ОМОН чаще всего работает сугубо в группах «нарыва», «упаковки» и «оперрезерва» (это когда кидают взвод «там, где тонко»).

Несмотря на то, что на массовых мероприятиях запрещено использовать оружие (его чаще всего на митинги и не берут), в случае необходимости ОМОН может применять специальные средства вооружения, например, карабин КС-23 (по виду – помповое ружье) с травматическим зарядом – резиновым шаром (заряд:«Привет») вместо пули. Также заряды КС могут содержать пластиковый шар, газовый патрон, свето-звуковой патрон, и другие. Травматичность «Привета» весьма относительная – говорят пробивает насквозь деревянную дверь.

+++

Митинги для ОМОН – как свадьба для лошади

Это самое распространенное сравнение уличных акций среди омоновцев (голова в цветах, зад – в мыле). По словам бойца ОМОН Алексея П., бойцы часто откровенно ненавидят всех этих «массовиков-затейников», так как для омоновцев все «усиления», «сто процентов личного состава» - просто невольная (а бывает и добровольная) переработка, разрушающая все семейные и личные планы.

«Ни выходных, ни отпусков, народ веселится, нас ненавидят, а за что? Как бандитов брать – ребята молодцы, как на митинги…» - посетовал «МН» Алексей П.

«Митинговая активность» последнего времени вызывает у омоновцев такие же ассоциации, как у дворников снегопад.

При этом все «усиления» официально должны перекрываться финансово, так называемой «переработкой». За все отработанные часы на митингах бойцы должны получать дополнительное денежное довольствие. Иногда получают.

Проблема в том, что существующие «надбавки» к зарплате омоновца в 15-20 тысяч рублей легко «колеблются» в зависимости от его статуса в подразделении. Если есть нарушения дисциплины («залет»), например – опоздание на службу, на спортзанятия, не ответил на периодически устраиваемые тесты по знанию закона «О полиции», что угодно, спектр очень широк – бойца лишают надбавки, которая составляет, в среднем около 10 тысяч рублей. В случае имеющегося взыскания боец также лишается 13-й зарплаты по итогам года, а также всевозможных «премий», которыми часто и компенсируют выход на работу вне графика. На митинги.

«Я увидел в роте список премируемых «за работу на мероприятиях». Себя там не нашел. При этом отработал несколько выходных на митингах. Спросил командира, тот ответил: «У тебя что «залетов» нет?» - рассказывает Алексей П.

При этом, по его словам, странным образом в списки иногда попадают люди, которые на митингах не были. Один боец вообще был в отпуске. Но у него хорошие отношения с командиром.

Хотя в последние месяцы «снежных революций», деньгами бойцов стараются не обижать. Обижают выходными и отпусками.

Но перед выездом на митинги командование (зам.ком по работе с личным составом, называемый бойцами «по борьбе с личным составом» или просто «замполитом») объясняет суть происходящего.

Часто так – эти митинги делаются на иностранные деньги, чтобы развалить Россию, которая, став сильной, естественно вызывает зависть у Запада, они хотят захватить нашу нефть, газ и территории.

Подобный «инструктаж» корреспондент «МН» слышал 7 декабря на митинге на Триумфальной площади в Москве. Тогда полковник полиции объяснял это какому-то телеоператору, призывая его «не снимать плохое».

Поэтому едущие на митинги бойцы чаще всего винят в своей сложной судьбе именно «митингадов». Из-за них же нет выходных, приходится мерзнуть на морозе, выслушивать гадости в СМИ и на акциях, а возможно потом и объясняться в суде.

Хотя, по словам бойцов, 10 декабря, после Болотной, стало «не совсем все четко». Разгон «несогласных» - одно, а десятки тысяч с цветами и суют тебе кофе со сникерсами, постоянно благодаря за работу – другое. «Что-то в консерватории надо поправить».

ОМОН всегда выделялся на фоне остальных подразделений МВД, не только по форме. Часто – «особым нравом». Несмотря на приказы командования, зачастую бывало так, что «подозрительные приказы» могли еще обсуждать и в подразделениях.

Большой боевой опыт на войне вносит свои коррективы в субординацию. Это знают и большие начальники, которым, в отличие от команд обычным подразделениям, иногда приходится не столько приказывать, сколько «договариваться» с омоновцами.

Это особо чувствовалось и на Болотной 10 декабря, когда мне, выполняя журналистскую работу, необходимо было пробиться к сцене митинга. С «обычной» полицией договориться, несмотря на все аккредитации и документы, не удалось. Они тупо «не пущали». Пошел к бывшим коллегам с ОМОНа. Поговорили. Пустили. Даже если «большие погоны» сказали «не пущать» - у людей в пятнистой форме свое видение. А «погоны» в таких случаях обычно смотрят в другую сторону.

К тому же митинг 10 декабря показал, что в отличие «от маршей несогласных» и «стройных колонн прокремлевской молодежи» митинги, даже с критикой власти, могут быть другими. С благодарностью за работу полиции. Озверение на митингующих в таком разрезе как-то не совсем уместно.

К тому же, вспоминая митинги по монетизации льгот, проблемы в стране не могут обойти и бойцов спецподразделений – живут то как все, без мигалок и нескромных окладов.

Атмосфера отношения митингующих к полиции и ОМОНу 10 декабря на Болотной была не как по 31-м числам: «Фашисты!», а скорее, как после хорошо отработанной операции, к примеру, по освобождению заложников, когда говорят: «Ребята спасибо!».

+++

У ОМОНа есть свое мнение. В начале 2001 года в Чечне, когда мы прибыли в командировку, увидели, что кругом полный бардак, приказы разных ведомств противоречат друг другу (одни говорят кого-то охранять и защищать, другие говорят их же арестовывать или уничтожать), перебои с питанием, тупые операции (выдвигаемся в село в 5 утра, 3 часа ждем «командование операцией», в девятом-десятом часу только заходим в село), когда по командирским ошибкам свои накрывают огнем своих и полнейшая неразбериха, что вообще происходит и что надо делать, нас собрал наш командир отряда. Сказал просто:

«Все равно никто не понимает, что вокруг происходит. Я вас сюда 50 человек привез и обещал вашим семьям столько же привезти живыми. Это главное».

Сейчас ОМОН измотан бесконечными митингами, усилениями, резервами и прочими оцеплениями.

Бойцы реально устали. Но после Болотной винить в этом некоторые предпочитают, скажем так, не только митингующих.

 P.S. Материал подготовлен совместно с редакцией издания «Московские новости». Версия «Московских новостей» тут: http://www.mn.ru/accident_enforcement/20111223/309083778.html 

25/12/2011
Дмитрий Флорин

Комментарии

Видео на Youtube