Ингушский экстрим

Горячая точка

Холодным московским утром я, кутаясь в шарф, еще в темноте добиралась до Киевского вокзала, чтобы сесть на аэроэкспресс во Внуково, и там, скользя по заледенелым дорожкам, дошла до терминала. А всего через несколько часов я спускалась с трапа самолета в аэропорту «Магас», где, как объявили, и это была святая правда, за бортом было аж 16 градусов.

А я в своих зимних ботинках, которые мне теперь казались такими тяжелыми, зимней опять-таки куртке и с намотанным шарфом. Причем – под ослепительным жарким южным солнцем. Мне показалось, что я попала в весну. Даже не сразу сориентировалась, куда идти. Потом, поняла, стеклянная стена, дверь прозрачная, как и рассказывали знакомые из Ингушетии. 

Именно сквозь эту стену друзья оппозиционера Магомеда Евлоева видели, как его задерживали и увозили, чтобы убить, местные милиционеры. Меня пришел встречать Магомед Харсиев, ингуш, житель села Чермен, что в Пригородном районе Северной Осетии. Сели в его машину, но перед этим его остановила цыганка и выпросила денег
 
Как у местных
Едем быстро, но то и дело в миллиметре от нас со скоростью света проносятся разные джигиты. Некоторых Магомед не пропускает, а сам ударяет по газам и мы выигрываем несколько гонок. Мой провожатый просит меня ни о чем вообще не волноваться и чувствовать себя как дома. Я стараюсь. Никто не вынуждал. Потом Магомед, спросил, не против ли я, что он закурит, и, несмотря на мое недовольное мычание, все же закурил. Повез меня в свое кафе.
 
Магомедингуш, его дом находится в Пригородном районе Осетии, в селе Чермен. Кафе на трассе. Чуть дальше, вглубь от дороги его же ферма. Там же живут и родители Магомеда. На дверях кафе надпись «Спиртное не продается», - защита от местных радикалов и просто шпаны, громящей заведения под предлогом борьбы за чистый ислам. Наверно все равно рискованное дело держать бизнес в таком месте.
 
- Это мы где едем? - мне показалось, что многовато блокпостов для такого небольшого расстояния, и Магомед объяснил, что мы выехали из Ингушетии, проехали через Осетию и снова въехали в Ингушетию. Это связано с тем, что оспариваемый Пригородный район, если смотреть на карту, выглядит откушенным от республики слева снизу куском. Причем, это нехилый кусок. И действительно, получается непривычно: выезд из республики сразу за окраиной Назрани. 
Магомеда все осетинские милиционеры знают в лицо и мы проезжаем без проблем. 
 
После я еще два раза преодолела этот путь туда обратно, но уже на маршрутке. И тут уже все было гораздо сложнее. Нас в обоих случая останавливали осетины и забирали у всех паспорта. Относили их куда-то, видимо, проверяли, и минут через десять возвращали обратно. Вобщем, совсем нестрашная процедура, но пассажиры маршрутки активно возмущались и даже одна девушка долго не хотела отдавать паспорт, потом все же дала и прошипела сквозь зубы какое-то ругательство.
 
Башня Харса
Магомед строитель и архитектор. При финансовой, моральной и физической поддержке своей многочисленной семьи он сумел восстановить свою родовую башню – башню Харса в селе Ляжги, в Джейрахском горном районе республики.
Чтобы въехать в Джейрахское ущелье, нужно разрешение пограничников. Район граничит с Грузией. По ущелью раскиданы несколько воинских подразделений для охраны рубежей родины и поимки лазутчиков.
Впрочем, в Джейрах мы попали без каких-либо затруднений. А искомый пропуск мне выдали в администрации села только через несколько дней, когда мы покидали район. Все постовые давно и хорошо знают Магомеда. И пограничники, которые тут служат, тоже хорошо его знают. Поэтому парень узбек с энтузиазмом бегал к шлагбауму всякий раз, как мы несколько раз в день то въезжали, то выезжали из села Ляжги.
 
По словам местных, этот пограничный кордон не так уж и строг. Чужих здесь, вобщем, бывает не много. Да и население из-за горной местности немногочисленное. Если к кому-то едут родственники в гости, на свадьбу или похороны, то разрешение могут не брать. Просто предупреждают постовых и все. А вот совсем чужому человеку, особенно иностранцу, сюда попасть действительно непросто.
 
У Магомеда в Ляжги родовая башня. Он отстроил ее из руин. А в самом ущелье очень много разрушенных древних селений, аулов. До 40-х годов прошлого века, до насильственного выселения, ингуши жили здесь именно в этих каменных башнях.
Одна из них, стоящая у дороги, особенно меня удивила. Она почти идеально сохранилась, снизу доверху, может ее и ремонтировали, но вид у нее древний. Но удивило не только это. Постройка как бы вошла, вписалась в чей-то вполне современный двор, с двух сторон к ней подошел веселенький зеленый заборчик, а за ним современный сельский домик, двор, огород, что-то еще. Башня, недаром такие названы боевыми, выглядит как стражник, как охранник.
 
Магомед утверждает, что проник в секрет строения жилищ предков. Он рассказал как подбирал материалы, конструировал, отдавал на экспертизу древнюю известь. Камни для возведения стен брали с берегов Терека. Сначала кто-то предложил собрать камни с развалин других замков, но потом от этой мысли отказались из-за то ли философской, то ли суеверной мысли: из разбитого чужого своего хорошего и надежного не построишь. Рядом с высокой боевой башней у горцев чаще всего располагалась жилая. Она шире и ниже. У нее плоская крыша, а у боевой остроконечная. Плоскую крышу видимо использовали в качестве балкона.
 
Если бы, если бы…
Когда я бродила среди остатков древних городов, родовых башен и замков, было немного досадно. Регион с такой шикарной туристической зоной считается одним из самых экономически неблагополучных в России. Но ведь здесь, в одном только ущелье, можно придумать сразу несколько экскурсионных маршрутов. 
Да и ехать недалеко. От Назрани какой-то час. Дороги конечно... закачаешься. Не то что плохие или опасные, но безопасными их тоже не назовешь. В иных местах аж дух захватывало, - так близко был обрыв. 
«Горы это единственное место, где не надо пристегиваться, - заметил Магомед и я отстегнула ремень, - лучше же выскочить, чем упасть вместе с машиной»?
 
Забавно, что от начала Джейрахского ущелья до Ляжги попадались действительно опасные участки. Даже Танзила, коренная жительница, десятилетняя дочь Магомеда, пищала, и тогда уже я не скрывала свой страх, а от Ляжги до противоположного края ущелья вел ровный, пологий и довольно безопасный путь. Но именно он был утыкан пожарного цвета табличками, предупреждающими водителя об опасности. 
Здесь тоже, наверно, есть своя логика. Загадочный Кавказ.
 
Будь у этого прекрасного края не такая остросюжетная история, не столь детективное и кровавое настоящее, будь вокруг соседи потише, вот тогда бы зажил он жизнью роскошного туристического рая, а так... 
Письменной истории ингушей как таковой, нигде не найти. Войны, депортации, локальные конфликты между собой и соседями уничтожали людей и исторические свидетельства, документальные архивные материалы. 
 
Могильники
В 1944 году, когда советское руководство выселило ингушей и чеченцев с Кавказа в Казахстан, часть горцев сбежала в горы. А армия и спецслужбы стали взрывать башни, чтобы горцы в них не укрывались. ЧуднО теперь выглядят эти разрушенные аулы, которых так много разбросано по ущелью. От развалин замка Мецх, что тоже в Ляжги, куда не кинь взгляд, можно высмотреть аналогичные строения. Невдалеке от каждой такой группы башен стоят низенькие желтые постройки с гребенчато-ступенчатыми крышами. Это могильники. Каждый род имел такой могильник. 
 
Туда сами приходили старые и больные люди, чувствуя приближение финала земного пути. Больные, по обычаю, сами уходили подальше от людей, чтобы не распространять болезнь. Им носили еду, пока они отзывались на зов. Кто-то выживал и возвращался. Мертвых не закапывали. Под открытым небом в горном климате тела мумифицировались и так и хранились годами, веками, оберегаемые потомками. Предки ингушей, как и многие другие народы, были язычниками. Поэтому могильники вместо кладбищ. 
 
Кстати, шикарная экономия места в горах, где его итак немного. Лежат себе скелетики компактно, стопочкой. У некоторых даже, говорят, волосы сохранились. Все предки на своих местах, их души охраняют потомков. Уже в прошлом веке, особенно, когда местных жителей выселили, тут стали хозяйничать всякие госслужащие и просто хулиганье, или и те и другие в одном лице. И могильники растащили историки, геологи, туристы, студенты, солдаты и еще бог весть кто. Сейчас там тоже полным полно костей, но теперь, говорят, не только человечских. А все ценности исчезли.
Магомед и Танзила привезли меня в дом к очень гостеприимным и радушным людям, - Асе и Баширу. Окрестный пейзаж, спокойствие и величественная тишина гор, обстановка в доме, где до малейшей мелочи соблюдаются горские обычаи, кавказский этикет, быстрая и мягкая ингушская речь, - все это вместе завораживало, очаровывало, влекло и я как всегда оказалась в плену этого яркого мира.
 
Маленькая горянка Танзила завела меня высоко на гору и оттуда мы снимали дорогу и уединенный домик, дачу Магомеда, построенную у слияния двух рек. Одну из них зовут Армхи, а вторую, поменьше, не помню как. 
Асет изготовляет каким-то очень простынным способом, буквально из муки и кефира неземной вкусноты лаваш, и делает многие другие кавказские блюда. Один раз мне удалось напроситься ей в кухонные помощники и слепить пару кривых галушек для супа. Еще я мучила ее и Танзилу, пытаясь учить ингушский язык и теперь с гордостью вылавливаю из диалогов знакомых ингушей несколько выученных слов.
 
Асса
Асса, бурная, холодющая и кристально прозрачная речка, героиня народного фольклера, протекающая на дне узкого глубокого Ассиновского ущелья. Вершины гор теряются в тумане, а скалы нависают над ней, почти не допуская сюда солнечного света. По берегам Ассы - дикие заросли, узенькая петляющая асфальтовая дорожка. Взглнешь только глазком и понимаешь: надо быть полным безумцем, чтобы загонять сюда для боя целую танковую колонну, как это сделали во время второй чеченской войны наши доблестные погононосцы. Танкам, разумеется, в ущелье было не развернуться и все они здесь сгорели вместе с экипажами. 
 
Старейшина
В последний день пребывания в горах меня пригласили в гости к старейшине Джейрахского района Хусейну Эльмурзиеву. Мне сказали, что он - один из самых мудрых людей в этих местах. К нему приходят за советом в случае конфликтов, интересуются его мнением относительно сватовства, уточняют факты из прошлого, относящиеся к истории разных семей и фамилий. Пока мы беседовали, сыновья и племянники Хусейна почтительно стояли у стеночки. Нас, как гостей, усадили на кресла в его комнате. Старейшина говорил только по-ингушски. Магомед переводил. Иногда старик рассказывал анекдоты, байки из национального колорита, но почему-то не про ингушей, а про чеченцев и тогда его молодые родственники хором громогласно хохотали.
Покинув дом мудреца, мы отправились дальше, в путь, обозревать горные красоты, которых здесь хоть отбавляй. 
 
Старый замок
В горах было обворожительно. Абсолютно чистый и свежий воздух здорово прочистил мозги. Подумать только.
Магомед объяснил, что дорога, по которой мы едем, единственная автомобильная дорога в ущелье, поглотила многие замки, башни, могильники и другие исторические памятники, которым не посчастливилось оказаться на пути строителей. Что ж, само количество уцелевших башен и склепов говорит о том, сколь много людей жило когда-то на этих склонах, сколь развита была эта древняя цивилизация с четким и гармоничным общественным устройством.
 
В Джейрахском районе я впервые увидела горных коров. Говорят, у них вкуснейшее молоко. А еще они маленькие и имеют очень спортивные фигуры. По почти отвесным склонам гор и скалам бегают как козочки в поисках пищи.
 
В развалинах старинного замка встретили одинокого старика в пастушьей одежде. 
Микаил, он обитает в останках замка. Про него говорят, что он странный. Но он вполне охотно поговорил с нами, когда мы приехали, рассказал вкратце, что здесь было раньше, показал вверх на склон горы - там пасется его стадо. В отличие от некоторых жителей горных районов, он хорошо говорит по-русски. Возможно, странным его сделало горе. Он рассказал, что у несколько лет назад него погиб сын. 
Микаил согласился сфотографироваться и теперь у меня есть фото колоритного старца в одежде пастуха на фоне горного пейзажа. Главное, что все компоненты настоящие.
 
Выцветшая земля, туман, делающий пейзаж немного нереальным, свежий горный воздух. Остатки замковых построек используют прозаично - накрывают подручными материалами и приспосабливают для пасущегося скота, - чтоб не жарился на солнце в самое пекло.
 
Близ развалин неподалеку каменная дощечка с надписями. Это, как мне сказали, бывшая вывеска, висевшая на дверях медресе. Другая табличка, посовременнее, сообщает путешественникам, что башни позади нее были возведены в 16-18 веках. Чуть подальше - Эги-аул, воспетый в художественной литературе и известный читателям по роману Идриса Базоркина «Из тьмы веков». 

5/9/2011
Лидия Михальченко

Комментарии

Видео на Youtube